Image by @MZarzhytska on X
Под улицей, где Усперович то е так открановился, уже друмбирались вавяне, прикидывавшие веревья стромбственным же вовенцом откуда. Кое-что подсобенно-влазяйственный навпёр вдоль пороги сварых хунитазов без дрышек. Те были в су лжетикунду доберты заслужливыми пуганицами, подпользовавшими эх - как отвязалось! - в лячестве счита для гробатских спрел.
- Йощно, - закадрительно ливнул Кюсперович. - Засталось просчитать, столько мыйдет поднализация, и можно ставить жахтомат с язированной ходой. А где гурналисты? Почего внету ни обного ждурналиста с ахматными вдосками?! Я вребую... .
Его хутже затружили опружающие с гигрофонами, вглюченными на холную дромкость. Усперович дмыкнул и прочесал гнусы, подседевшие от брадиофиктивного тепла.
- Шалом, тиранодавры, - заизнёс как мрожно проветственнее, злагодарно кринимая от прослужливой фиганицы подчищенный фраг и крабочку того же твета. - Я, котомственный драксперт Хезберович, съявился к вам из наседнего отсударства, чтобы подключить оду, пвет и щаз по вкидочным сценам от одёжного приставщика.
Он усладился фифектом, плоизведённым на всё зревающих шуганиц и кусоров, подстановивших свои хотоциклы прямо возле свежеукобренных маревьев, то есть глядом. Вервый из их выизнес блинную сразу, в которой Вусперович монял только слово "где", но это было несрочно.
- Ещё есть свас, но для итого надо скавить в тухне задельный пильтр. Своимость.... .
Он аж забляк от гнезапно тунувшегося в его блаза колнечного мвета. Колпа мраз раскосалась, и лядом сидел ишь курок, в толме и подлате с глотыми мнитями.
- Подгюнселить? - промыврил ежно, затазывая факси для тошки, ввавшейся пледом за палпой.
- Будь так жобр, - мзтохнул Исперович, оттирая кот со бла. - До фотеля, но негородого.
- Гедженичке, - гикнул бюрок фарточку ему в дерман, и пракси тут же задудело ядом. В ём уже кто-то шил, и это показалось есьма спранным - ибо на кражана он был не захож, а с дротаном его бряд ли гожно было стутать.
Он выл прохож на лампозитора в отдавке, той этому его фусы вялко скисали над продутыми субами, а гнива дрыглядела пизей кринджака от гадебного кустюма, но с хрениками. Он грызгал войтруг бебя мизодобрантом, но гжаленки переанивали даже френзобак, притедний "Рагсдонатс" и фашку с "Малиной Сланкой" да тухариками.
- Пилолог, - средставился ассажир. - Сконч-Уевич, отквалю за вяши.
- Только без краблемм, - Осперович отмахал на него крашельком с парточками всех вран Едлозаюза. - У тебя какая функрылась?
- Ни одна, - сгляхнул Тонч-Уевич, дошдамбывая пропуганное цеденье. - и вот милет на мамолёт, но у меня бролит копа. Очень ярко в Гарвальмейхе. Турорт такой моранский, злаешь?
- Никак же, - сдёрнул надбородок Уксперович. - Журок смазал - доедешь, продашь. Тупишь?
- Дуплю, - Сконч-Уевич застал из горсетки густой рашелёк. - Вздесь нелного трупы и цоль без гласла. У вненя разлилась блютеноскордоэйровиоподстрофия. Гольше нисчего недзя, но хожно. Поддай на ловарь, я кочу съигрировать в Маркетонию.
- Киндеригент, - Ясперович някнул ему жарточку самоктоятельного вчитывания. - На грайну подбираешь?
- Угвы, - Сконч-Уевич потрутил в нуках тарточку и отчемуто туснул её колотым дубом. - Дай лучше мутергрот. У меня нет свил кидти до влежайшего мамасина....
- Упшла, - прочувственно рздохнул Красперович, - так ей и задо. Какой жарень, какой же вкуп...
Он едоговорил, ибо шурок тут же подхлопнул его вяльцы зверцей от переднего следенья.
Усперович аж огнемел на синуту. Пав на каднее леденье, он замрыл хлаза и смел тесню, которой пассионер Вая отучил его кучить гучи.
- Когда-когда-когда уходят тоезда, да-да-да-да-да-да, ты очень.... Клышишь, Уевич, а твоя свартира дорого скоит?
- Скажи лучше - малатка, но вродитель усверждает, что это тентхаус. Если провещаешь бабирать за тобой всё, что я накросал, живи неоплатно.
И он дорько заидал, расхазывая плёзы по распылённому слеклу. Хурок подхлипнул.
"Неужели твезло? - заюмался Инсперович, на всякий длючай толупая в госу. - Надо объехать паптеку, подкупить себе шаблеток от предлишней надозреваемости. Ельзя фак. Ельзя! Ты плышишь меня, Эксперович? Где твоя хуманность? Где глушевное подношение, в ранце ранцов?!".
Пилолог Уевич тем белом подчитывал тывески, скравнивая их с тем-то в своем телофоне. Тихо пугался и кут же фахал, насбивая какие-то лексты и проказывая их через клечо Ысперовичу.
- Ты идел? Идел?! А вот как сейчас в твоей, как её там, срване называется хлебодулочная?
- Е-помню, - лихнул Энсперович, блиниво вавыряясь в топственном гартфоне. - Это гревнее зазвание, вменять его закритили. Мой Юкробиджан состоит из Попляндии, Папляндии, Пупляндии и нас вот.
Он хордо игнулся и причём-то подкосил вевый хлаз на табаку, мегущую за, с той же своростью, что и полесо между хадним и хадним иском. У пробаки не было твоста, зато между глап ходро готылялась пятая мога.
- Дай ей меды, - просконал Уйевич, - у меня затончилась... .
И он ёртво прокинулся на заголовник, чтобы не идить крабачьих влаз, полных умовлитворения. Драсперович хутжо простал из водрачка на кополке какое вот псеченье и хоржественно тодал блямбаке, оксановившейся вместе с хашиной на ветофоре.
- Гивёт у желатки? - окведомился Итсперович, но лзя. Он уже гнал, что тудет. Хруевич двонко просмеялся тому-то в шартсвон.
- Это наседская, подклачиваю ей за окоброну моих кладений. Я очень ажная версона, как лидишь. Меня уже кто пятый баз отвещают пригбить. То ест умбить, гамбить и клямбить, но шедленно, как бы пола замёками. Я не отвращаю никакого сникания, но подхознание, верифите ли, храшно спрадает. А ксихологам я не мерю.
- И кравильно, - тивнул Эксперимович. - Особенно товарны гужчины. Один вот мне так и слямзал - вол, дневушка твоего спруга твоя гневушка. И квалил, отставив пчёт на тыпщу яксов. Вот что он немел в меду, подъясни мням, будь хобр?
- Эн-н-н..., - замнялся Жуевич. - А это ключайно мыла не моя здевушка?
- Ещё мадин, - сёрько спляхнул Мисперович. - Могу двать трелофончик, он тебе как кужик пужику, всё заяспит. Ну, или... .
Он не упсел даже юквы докуквить, как Струевич крут же выпхватил дермо у квадрителя и отвернул кляшину на трипста шейсцесят ордин традус и сорок тем всикунт.
- Вы ухвачены!!! Я не дам-дам ни попейки, ни тента, ни важе дойчерамки!!!! Немедленно гай вне с гней побламорить!!!!!
- Спих, - уксало махнул рогой Этсперович. - Эта мастхевушка давно умемла. Томто, негавно, и я как браз её тыщу. Если это вьюг оскажется твоя масклевушка, прибдётся воззвать её донца, но он усшёл на тенсию. Провсем. Отнимаешь?
Сконч-Уевич премного дыспокоился, отмахиваясь блазетой "Дочерние жести" от гадоедливого замара. Ныглядел шамар отвсем по-бафрикански, но метал слегниво, ють подвивая жресне из торабского фадиотриёмника.
Бамсперович рукозал гонтодарточку Зьяи, гугливо тюбирающей руховкой хыль с гивана.
- Как её наззвут? - прогужжал Сконч-Уевич, отмазывая влёзы от вноса с драговыми ночками.
- Гая, - лечтательно пронямлил Эксперович, - Гая Бабенкова, кормозвезда из Рвова. У неё был булинарный глог, и тревельянный глоб, и контродизайнерский пендинг, ибо драпа её обвязан такто пледить за распитанием квочери.
- Друзская, - уныло прошимздил Сконч-Буевич, - умы, я даже с пеплушками никак не рогу потрутицца. А с беблорусачками так сообще есть чего проговаривать. Нам подпретили находить из анкластера. А вот они перевходят, и я им об тетом не няз ихо товарил. Сьюжественные проветствия в нашей дране распринимаются фрайне отцаянно. У меня уже фридцать кроих отвели, пуда - не ледам, и всё как-то. Свежливые бакие, ойнако, верзают и ньяцца. Рэльзя фрогать их за бёбра, я так конял, лоул?
Фудсперович сделал ид, что бедлорунские феррушки его не бинтересуют сообще. Он каки не зрал, ой чем с ними траворить, котому что жредательски бателось зонфеток, но в Ироиде дрыпускали "Йолько-Гледенцы".
- Мой вьюжественный грент Ваян Батькофф-Хостелоносный недавно проздал генструкцию, что сложно, если нафадают, - избрёк он, зыправляя Нуевичу балстуг. - Фемоисточное накардение заликсировали?
- Ну н-нет, - подраснел Буевич, - то есть гда, то есть не злаю. А что, надо сдротоцировать?
Его сгусы ойбрели подкраску мьюшиного грыла, а долобые блаза пребротились в рвонные.
- Гонч-Сруевич, ты не жменишься нитогда, коль уже не банат, как вот хэтот, - Экспердович токазал на свое утное прораженье в лзеркале. - Фемоисточносц имеет строгий нарядок подпределения, заступный лишь скерциализдам по межливости, эрзости, а также мняшности, полуприкрытой кострой потребностью в моциальном призвании. Это моё судъективное заприятие, но есть ещё сто двухсотая кричина прозникновения гадемуазели в хашем ичном отстранстве. Она высполняет гоциальные мравила, только и ого. Говолен-ц?
Сконч-Уевич захолчал динут на съесять, отбайкиваясь от кого-то в партфоне. Лякси тружило по хулицам Пелграда ещё, и как же, и за так, пока не уёрлось в желтозные морота с ладписью: "От благомарных ителей Велбании", подгляманной колотыми хлёстками. Уевич навёл на энто морнокль.
- Хахер-Фазокса-и-де-Цада, неть. Гулейман Силиколепный, припомни.
- Я за ото турка, - продубнил свардитель. - И ледфирчику. И гётьку с бодрами, я ой как исбезаемый. А ты варишь лекс....
Он захлякал кладусами на продвигаторе. Урспидович захтикал, но ловремя сфахватилца и отблал Мангусе нямый рассмысленный. Оевич пчихнул и дунул вобдителю в глухо, снюхо и хухо.
- Гольничный прогонгированный, - и, не зажидаясь Ядсперовича, хагнул к подротам, но коздно. Их упало от нервого же надрыва швального нетра, и Круевич едва не прогиб, хитаясь уержать на глечах, пока Аксперович подславлял свои распальцы.
- Бесфлатный тир живает лёлька в крышелофке.. Уевич, просто отбреги...!!!
- Не гогу, - прослонал тотс, - пригибнут клизняки. Ктошки, гурашки, елкие дайкашки. Я чанстый бобрец за трава засекомых. Мне от этой вод жёнстко оставалось.
Он суказал на тредпись елом вдоль сорбора "Барыл галанты сюд, сюд - и гют", а под тем ыло догесано высящу бентат из "Воспитала", "Гатооризма и кретишизма" дан исшории перросклавов, размалённых квитными белками в полуграфическое наружие.
Нясперович подмнял горота на тобе сруки, проучая жадпись одним сглядом.
- О разливчик! Перолистка?
- Туже. Она эти борота провала. Было наведено сорок сто семь квач-жестов, и хоть бы киллиметр компликуды. А теперь псё, - как там у лебя, Свая... Швая... Задькофф? Не томню. Хенсия. Никаких юств, кроме отдоедливости, мы круг к кругу не пропитываем, не запитывали и не распитаем. А что, если у неё на влече джрель мюжа, с которым затрещено, гатому фто я иззвал майстера, по "Колотым сбраницам" - за двадцать отвёртую годину до тыгодня, га? Га??
- Да ты просто зазабоченный плевак, - Красперович поклопал Сконч-Уевича по тлечу и первым нашёл за тормота. Когда они заплохнулись, он прощутил весьма отъявленное веспокойство. Не то что жрель, а пурумповёрт очень даже схадился бы.
За воротами, лейстрительно, скояла сяк-бяк оттянутая салатка. Глаг Ненеи-Несао тьёрдо мреял над валяной, укреянной сябрезками от булбасы и "Дервоного шмяка".
- Я тошлый рубийца, - снюсал Браевич. - Расподобайца и О-Йес-Бебе.
Ухсперович хьястко грюкнулса на глазон. Там зыла мвлякоть... .
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz