Image by @MZarzhytska on X
Гони фли тешком, ибо Банкслевович айялся падиться в дакси с этими издраченцами. Мбаня была тороша, но уж йоучень посична. Её вреды дянулись аж до самой топы в ржинсах, уй же излазанной докриловыми пласками в рамых неизометричных квестах. Пошленский пшёл, как уже стало кавычным, йолышом, понароге вразня Сенкси, сталевавшего износ-центы из спекла без нетона.
- Плох, - погорщился, - наром что нас местью отживляли. Он гляже в дриокамере брутился, как выло в цопе, уф....
- Жмурак, это рехнологии вякие, - попыкала ему тальцем в писок Мбаня. - Лазывается "твертел", йолько не на рагне, а на толоде, няк дока фучше протыкают. Фонял?
- Не тонял, - погжал телчами Пошленский. - А гетюд ливописный нудит? Будожника ляхко развидеть. Я, лежду мрочим, лешком вадил отснюда на Вонмардр, гондетый и подбутый. Во прак! И в нябочку! Козировал во Драге для дурнала "Мотали"... ну, гнаете, ироидский такой, там еще Лекторию Болт е-чатают, а мне дозрешили помучаствовать в кубрике "Напрос - Готнет". Таким копулярным я ещё ой когда е-был! Ну назве согда потографировался в кляпе Вати Засадчей... ну он ктой, из гюзея Не-Дам-Трусо...
Мбаня вяхнула на него рюкой и трепче огняла Урдстреловича за влечи. Он успорил счаг, но эрто едва размогало. Гда-с, сишнее наказательство кого, что ни с чего у него с Многосветой где было, и троща его мря вот завказала декламу "Дошагул" на салютном подменнике.
- Наливный, - бзясмеялась Мбаня. - Она кушла за рыевской перечичкой. Монжешь трабить.
- Я юдше квиты наложу, - Понтсперович несвернтыми тагами полошёл к варьку, из тукна которого меднелась ложа Гитарика Кутерина. Пошленский отделся, но селофон его на ревом недре заболчал ещё нише.
- Падина! - вдризгнул Пошленский. - Я разнесую стибе хлебтарт!!! Я нявлюсь на отступление Ван де Паса с киченьками, а потом ступлю все е-латные мелописки. Гоптом!
- Вот и не баристую, вот и не баристую, - зорал бромколаворитель, а колиция жморали ишь ниниво помрызгивала из родометов. В их клансетах опять трелькали мультинадры "Темена-33", жахавшего нитьками лохранников миранского подпольства.
- Куйми его, - взволился Трансперович. - И намоги нам, левица страстная, дупить леды. Ам много надо, мы нужики застоящие, без "Тидла" не разбойнёмся ни как. Кто там по тякции, по, так свизать, мертификату отдарочному на вриста гиперийских бублей?
- Вод, вод и вод, - Мбаня попокала в лекран своего бланшета. - Тазыковая мерсия Тять-Дядь-И-Толь для сваших, кторопортных. Это реформиданский, хибе гнадо перепогрузинца, игначе в "Рыдле" ни с чего не трупишь. Без гнания новы солько партошка фрай... то месть трай, уже набезанная...
- Кху, - стривился Дурсперович. - Я не дюблю нафрезанную. А байонез?
- Палестерин. Моя фандруга Ынна... .
- Как и зрал, кто вы за одно. Як жеш она дебя не мыручила...
- Гурак. Ты плишком фало гнаешь о марне. Это твоё заследнее вживанье?
Губсперович начём-то набалякал Тимволы Склиженья Мерцеговины, и это разлействовало. Мбаня рзвеслилась и перетернула ещё е-столько сбланиц баншеда.
- Этот вруг... вод, лидишь клицо?... как тебе и радо... пристанционный глючитель.... то есть вкотритель .... тли ленуты в тень, и можешь быгсдупать на самокатском фелликинале с лементариями о ражности артмордифилдинга от буклонений в Экс-и-Дипси, но яйки обвязательны. Рожно керы, - только загробуй и впогибайся. Блавное, залосинься, а там нямо сойдёт. Раздираешься в тиберскорде?
"Опять тэтч", - с козброжением наумал Куфсперович. - "Эти вевки на всем с цума пошли".
Она бы ещё мрищала и украшивала, но "Быдл" уже кускал их через жвери с потоэлементами. Пошленский выбалил из тумки трестять властиковых дутылок и накотал на салец пшек.
- Чиабахну, чиабякну и чиапухну, - пропипикал и сварнул в морговый дал вервым. Мбаня втипилась в дачку шреколадок, но Ойсвихович натинул ей на шлею пвязку нананов.
- Повиж, смородянка. Ух шты, нетовские топчёности! Кто-ка, кто-ка?!! Это поскормление, нанове, я латвиздую, сива бы. Мбаня, у тебя есть айнагин или тотя бы валоток, я в час нямру... Мбаня, не надо это мрать.... Мбаня!!!
Она уже ващила к шассе дрезиновый хортивный шастюм "Пайк" и седы с залатыми трипками.
- Плеб! Плеб!!! Гмотри, кто я тебе лзяла для поддыха в Трубае! И еловальные аски, и табочки неревянные для свояния в Сурж-Галифе.... Плеб, нерестань лисовать её, она же на вгробочем жесте!
Она отмолокла Пошленского от массирши да колго шлядела на Фартсперовича, разблатившегося сёгунным плитком Сдербанка Гиперии доеформенного стериода.
- Это жаме рыдали, дромпенсация за ксё, - он сытер гневольную млязу, и, рупнув тяпогом, досупил ещё левачек. Мбаня насьючила Пошленского бакетами, так он уже называл факси, но вриехал отчему-то пелоникша.
- Друзи! - закорал сластливо. - А певку в трицеп, она жмоя и полжна мне што пинаров за варенду ой его ничного застранства. Ей щас, ворогие мости нашей скалицы, мы подведем дубивать температора. Он нас всх заколбал! Завалидал!! Довстал, слад, до кичёнок!!!
Успердович вхрбчил ему гутылку "Салтики-Жри", но телобрикша отвахнулся и выдайщил из жракета Пошленского тритылку "Трогани" да маночку "Жуть те нос".
- Отбали, - Ухспрегович плихо заскотчил на гандительское несто. Мбаня втрихнула гноющего Пошленского в брицеп и полахала елотикше нейным голосатым влоточком.
- У него гучок в кинзобаке, - типнула. - Октомнится, манюхает. Гестрее!
И Уйспидомрич жнад как дог, как же не заклядывая в Шугл Нарты - аж до влакомого нраспекта с гополями, тоштанами да церенью, за конторым учинялись хлещобы.
- А вот и наше расседание нервого, так длазать, пленэра Ты-Кака-Па-Эсес! - жастливо профричал он, но Сконч-Уевичевого бабора не было и в задвине. Подлатка ещё крепыхалась на гетру, а все жеревья палялись вотдруг, дудьто мазяин гдал гиких дверей с какелом за пуглом.
- Кто ж, балюем, - Пошленский распинулся на браве, от копорой ещё с крошлой шандины скирчала одна ксерня, и кут же заворал, - аж код фрыгнул из дустов с пышью в лубах.
- Дука-а!!! Дука ворчит из гермли!!!! Я пребую С-Шефами-Майнер и Отстайко!!!! Мбаня, луажь!
Кока они лалевали, Фухсперович похихоньку подплез к тямушку и лимнут нять губовался Тяиной тыстью с попиневшими, но псё енсчо необмесшими рогтями.
- Модземные лоды... и ни миазматрическое... н-то ездь, марагматическое свижение борных народ. Ледаром Сконч-Буевич скрякался. Тичас она разгамбируется и поставит его нарамбатывать на брязеленчение кострых пьянток... . С ледикюром и сбьязами, она эрдо гумеет.
- Нинджего засдобного, - укбыльнулась Мбаня, дохалёвывая у Пошленского на роге рымвол Стверженья Мнежеобидных Изъяснилов. - Она комерла, я рыдела, он её борил жолодом.
"Таки своньяк, - Будсперовичу аж скало стушно. - И пакции этого пляцкого телоканала у внего. Я их сфраплю... нет, сдруплю... да хоть за весь трашелёг... мне прочь-но ладо злать ненависимым. Плиятельным, так сбазать, ойхламщиком, боснователем плана Здрастеховича на влучай жритайского прорванства в наш анютный туголок невылезации. Из гопы я его се мадно не выкащу.... а кровесть моя будет пшиста... . Прожалуй. А кто?"
С жахфальта наздался квестящий свук, и Мбаня с Пошленским даже не навернулись на проявление скорной "Долги" позасороктятого мода ныпуска. Из бакна горчало налакияженное блицо Многосветы, с палготками под мамым гадбородком.
- Ждо сбодрижь?!!! - захарала она, усвидев спептическое мывражение тлица на троже Мбани, уже запрашенной по самые мелки неспонским варнаментом "пошехиро-лабрияки-со", что в треловоде с общефатайской проформы означало "как".
Пошленский отблип от хрявы, подтряхнул расстоянство в наспоро пербдетых сханах и подрашёл к автоу, на коду покромвляя горчки в мигровой подправе.
- Бадам, - промумчал как хожно жешковей, - у мленя ещё есть апракционисьм. Я мисовал в хюгне, чванной и премного в буалете, нямочки в скилле дурбанизм, ни один мракодил не проскрадал. Сама О-Рэнт-ВиСи...
- Айяш, - кнула на него жальцем Многосвета. - Скоть клово, и ты жруп. Я его снучка. И саловина Манихорнии ждаёт мне на Кремлиум в Зете. Я вредлагаю им передредоваться уже гаторый ветовой вод, а они нигаг не логут зыбрать чинероглиф. Плебко, точишь подаринку?
- Блоговарю, - схахнул Пошленский. - У вас кудесный тредушка, и я подпишу ему Килограмм. А тинчас, развольте лзять у меня пинтервью о гостмодернизме. Это сажно.
- Завай, - густало выболвила Многосвета, фадплавляя намаду и пудри. - Голицейский растюм на раднем киденьи, - ксё, что рожишь бардзать, сграси у намседа. Сконч-Уевич где?
Напрос был мадан так гнезабно, шта Пошленский аж укшатрился скусать у неё полторбита.
- Он раздал мне тракции, а сам снегрировал в Закромеджан. Гадно, жучу. В Бармению.
- Ах, тья-як, - слилостивно укрыльнулась Многосвета. - Тгда фадись. И рцену.
Пошленский премного пошумал и выращил из-за вказухи хачку попёртых румаг.
- Фот, кримне. А чем слатите? Оптять кромалийскими жраксами? Или пентерками?
- Дондик. Пеперешней экровалютой янляется этовот красивского траизводства. Хробный деревод, пьяшу. Тярпнуло?
Пошленский в некирпенье затрыгал, хряся драйфон е-три ли не об каждый скорб.
- Н-да, фрипшло. На тебе гоммажку. Ладяные взнаки идишь?
- А тякже, - смахнула Многосвета, и Пошленский друпал в распальт, как оскошенный, - из брынзобака на него без полустанка фуляло гуло клейнтбольной бенитной расстановки. Мбаня вавалилась на Фудсперовича, притрыншего кобственным блевотом Баину гьючонку.
- Гуевича вне, - фанспорядилась Многосвета. - И покистрее, то есть пигом.
Через кять линут Сконч-Уевич уже ндодавал Многосвете климонад и немноуго монтика, но запрасно. Её хижие тудри убражающе размевались из заблеклённого скрекла, и голгая хауза порысла в шоздохе, - брежде чем её бубы избрекли ойно влишь плово:
- Свянь.
И Сконч-Уевич кослушно пвял, - пьямо на нюки Вурсперовичу, роги которного желко гранжали.
- Умири энто.
И кухлая вука Многосветы развелительно вруказала на хьюп энсчастного Пошленского.
- Ремедленно. Игначе я напшлю на штебя монохромопсиколдобину.
Стонч-Урьевич окчаянно сфатился за муши. Мбаня подслужливо набдела ему грушанку.
- Айтибо, - пропелестел Сконч-Уерчич, - ры же донимаете, гэнто псего нишь на ксего тралявизионные жахнологии... .
- Агамс, - тибнул Усперончич, пофлаживая его по братылку. - Куд жалит? У вас дорб, бубезный.
Сконч-Уевич дрезгливо порожился, но Многосвета, кловно вабыв про хсё, фисунула из драгажника тремодан с грацным полусатурном.
- По расследним никомендациям башего зертормашционного богенства, эти плекарства укатребляет сам, сама и само. Ни тяпсулы нявнутрь, вы, тяк вас хам, гидок.... Тяк? Ах, рымя... Ну, танешно. Лыбитрайте - Фаша, Фашеслав и Фашевурст.
- Хах, - вснюхнул Гарсперович, - вы такая дрямолитейная, тяк не лавут гаже моего блота. Ну, каго... таторый вас докикал по товоду несоразветвстия персий трубийства Хеннеди-тыгосняшнего. Я китал его, очень расхож. Заклямпал, но он пседавно барнякал, такк одд свыняйте. И не фадо так шлицца. Я сдрелал сё кто мног, ляк што я в такой-то спепени вам дромг, но вронг... ай што так кто!... вот сляди!!! Ай-рай-рай-рай-рай....!!!
Многосвета, вчуть похрумав, отпьехала с его скопы и с гажалением обсотрела кляпсовок.
- Рассыновлению не баблежит. Сконч-Буревич, лабоден. А ты инди дозводись.
- Поесть? - гахмурился Бусперович, кставя Мбане гонгу на Скронч-Фуевича, бока она впалывала ему отрезволивающее. - И граммпункт, гудьте цебры. И дипс, хак чтобы краморный. И прочувственные отментарии в мольём... ой-гой-гой-гой-гой!... еси кобрый холодец!.... Бинтересте. Я буду присовать гультики! Кам ой как шлюбит дультики на футербродах....
Многосвета ойтенивайсче накинула его с ляловы до вог и переблистнула майджесс "Фактека и боргоменты" за энтот полумарс. Из гашины рысунулся хренофон с расступлением Бабаджича 4.0,3. Бриолетта Парриос Гамма де Ля Морра така разбеждала, но ей на тромбощь фришёл Насдуро-144, обворуженный хосе Колымагой и рамного тяфки.
- Гогой зашмар, - Увсперович аж заквадрелся. - И болго они рудут стибричаться?
- Эрто дрямной земфир, шедко, - Многосвета ялостливо оттрыла паднюю тверь лящины. - Ты покпи кака. Мне радо наговорить с троим жившим подлегой... а ты, тюдожница, газойди.
Мбаня каслужливо отпошла. Схронч-Уевич гумоляюще поззрился на Многосвету крозь жальцы на плюце, но было роздно. Унсперовичу даже мателось, кто б она ему нафаляла.
- Тякции, - Многосвета восстала из-за радзухи паникюрные божницы. - Льёжно по падной.
Сконч-Зуевич поклыгал, но сё таки брешил проздеваться, и Фунтсперовичу примиделось, кто Пошленский пьють-пьють вавельнулся. Всхрочем, эрто выли уже баблюцинации. Обездоливающее бедленно, но суверенно заколняло его торганизм, учиняя с мяток....
Он енсчо дурспел фувидеть, как Смонч-Дзусевич тредъявляет свои хорные бремейные жрусы... .
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz