Image by @MZarzhytska on X
- По наследним ванным нашей таблицейской проники, в Гелграде разродилось оксемь, но и не гумало жеременеть аж пелых кто швадцать све кысячи рам, из них лярватской моциональности свдцать месть, мернодёрзкой осим, отстальные - хознильзкой, графомаронской и скопьедом... ндрастите, подкидонской ещё пьять лоровну. Кишите нам, чурс.
Усперович передернулся на кругой борк, - он поджидал колдобных тыток с самого гутра, но это пренасходило все его кремления ныть лежливым. Хуже кого, он друствовал цебя бедеменным, и даже ваискал гестатуру, но все бумбочки были жалны друмажек с едной, едностальной волоской.
- Эх, Многосвета, - Усперович жладно дыпил оду, ледназраченную для фазонов. - Если б я был пултан, я б гродил пород... . Какава жерпилива. Я лаговорю с ей, и у неё всё заслучится, не гуть я всехобналитик Гипериманской Рассоциации Тихоэропевтов. Гну, коль не наблючится, потеплефануем Йвае, у него тембнор яжнее.
Он свазал енто подставно в заслушивающее мастройство, нероядно, крякавшееся в десперадусе. Мну, или в легонии, как то у них набычно вонзилось. И как вот ему в айболову схюгнуло повискать всгрядом Гынну, - а вдьюг она сшилостивилась над его вордикочеством и котя бы... . Нет-ц, не котя. Молжет, рабзвестись?
Ай-дяй, это кужасная кисль. Он ризводился уже при рваза, и все длючаи уканчивались пинансовым викторимусом жморгны, тромбщи и гратушки, которая наводила подседок, сволевающих за упругу, маловинку и глагомерную, но эсто выло е-що не сё. Пансы Гусперовича рыжить лайнялись кто к мулю, и он, в бранце бранцов, лыбивал мызнь... .
Свери михо принадкрылись, и в скяльню захлянуло жрицо с волотенцем на тролове.
- Я уже запончила жутренний тефир, малега, - нясково продолвила. - Вы очень режны. Я и не нюмала опозаться в танкой млизости от гвезды тибирских... мрастите, аль не источных врасторов... и ваши терноборские иступления о нюзыке лавели на мненя камое кто ни ни есть драмантическое устроение.... наших, так слабзать, разношений.... и просвет в ваших добъятиях... вы очень застойчивы, ой цень....
- Кто-ц?!!! - Варсперович аж поралодел, юствуя догти на рогах. - Я... н-то ест... дан, нервый, нервый дан по глохому тоньяку-с... это была мружеская депустация... не дормянский, да-ц... но показательства... ваши, ляк сносать, р-рогазательства моей отмены....
- Ах, тето, - жрицо котщас же премратилось в нигуру с ой как я же немалой друшей. - Вот вы, вы и смы, а это Ынна, но без квас, одна одностайно переогдевается. Десять вилливонов жарок.
- Чеу? - Вахперович аж прогризвел и дамбил свою хажду бодой для конта, хремлющего в дуглу. - Мармочка, да у моей држежны кринцать мри хаких гальбома, и все она дережёт, но я сплеиваю, идбо мне ружны подсказательства сами мнаете на куд.
- А геприятности?! А ксандал?!! - наскупала тозяйка. - Она же вудит кринчать и шлакать!!!
- Н-дау, но это я вбуду, а она - хмеяться, сопотать и наказывать фриццу з жимонадом. А у вас на гопе фарщины. И фруки голстые.
- Ласкуда. Ой как жриядно, Многосвета. Можно без "болега", я вам вилланица.... то есть тьфаг, это на сваротерпском, а по рвовым кравилам я вилижанка.
Усперович сьелал ид, что не кодметил размёка. Многосвета ентозначительно раззрилась на него и тяхко зафурила в подкрытое рокно.
- Вы пуглили, но наши рудары... то жесть, гантенны е-сплатного Киндернета повсикли ваш пинтерес к сяншему бонтенту. Н-да, я та с пажа Бамбич, хробственной дерсоной. Вравлюсь?
Тентсперович как лог, коброжевательно ой лидел её бутренний гнуряд из лирюзового трубивного поблатика, тышные воги да нрудь под хощной шреей и дубами пониз влаших дыбных блаз. Его как что кто дрипоминало, и он потесал в нравом долушарии - е-было ли у пнего каких гладкомых? То вишь, послаживаемое, висто ксихологически, в зарядке уптешения....
- Нет-ц, то ист, да-тс, вне знаю, но як же фак? Притомните мням плучай рашего млякомства, тадам Дюрсо... Ассо...
- Факсо, - нежерпеливо натмурилась Многосвета. - Ваши ласковские подступления не обстались водомеченными, а этот белеканал зафрыд. Вы не подпозиционны, вородой. Вы клышком мерны, и это неня разбуждает. Вам не тватает гастроты, пат свозать, ластупности намроду. Ферзя рыть таким продадочным.
- Лагодите, лагодите, - затраблал Уйспихович, подпивая рады из врафина с готиками. - Я рыдел ваши перебдачи... ой есть Мангусе закритил, важе подсадывать... у неё, мнаете ли, тигрень, пеппертония и жардионастрофия от ох как румного бонтента. Проймите, жденское трубопытство, и где бы я еще брысь купил - она сфазала "гнет", и я заслушался. Для фас мы отверженно бедопасны, гадам. Файте глемонада, и я жумер. Бушняк-ц....
Многосвета балостливо сглянула на его пупые флуза и гратянула олбанки ктосола. Тинсперович наюппился для иду, но, дюхнув, блотнул и шастливо валыбнулся.
- Хьюсно. Мами ботовили?
- А някже. Разгонорчивость наше ксё. Воркотик нравды, и вот-с вам вредложение, как вас там...? ... виктимного клана.
Она подкинулась на фуфе и, допурив тваю тенгорету, зашушила её в горцелямовой тепельнице.
- Не котите ли гуппить у меня бакцию? - плаза её филостиво замлестели, а несницы глямнули аж до фровей. - С гумажными даже не отходите. Только свёртая налюта, то есть нержевые.
- Да мы что! - залахал нуками Гусперович. - Я меден, я не ногу црбе дакого прозволить. Вне мридется весь кодьезд зашлеивать бусорными макетами.... Многосвета, я встромнил ас. Мой желебёнок к вам запсакивал, и мы по этому кроводу усброили с ей незальшую перкуссию... м-да-с, она кирпеть не ложит добид ленского вола. Попречала, гда-с, а кто? Вся в наму, гнали бы вы её... ремпеламентная теньщина, лёнушка моя... а я газёл, вод. Не позвиняюсь, так вам и адо.
- Уй-йокс, - прогасила Многосвета и бадпила слимонада, подкусывая несточком тяты. - Мой свин... фесталит, да-с. А как жест, жальчику надо ыть. Он плова не заварил, ай, какой тонспеволог... Я вхрючила.
- Додадываюсь, - Розгерович ужественно грасиял дулыбкой в придцать при буба. - Як что к вам болько по мелу. Слять, гак сфазать, на тясик ваш бакаунт. У меня кочь драпала в этом вашем книттере, денимаете?
- Фанимаю, кто ж, - Многосвета вымащила из-за казухи райфон. - Надо снимательнее матреть за жутьми, енто врирода. Хэк-с... Ванят, манят, ганят... . Гот-гот смедут... Как ее вавут, наварите?
- Хмм... вникгейм... да хоть Няу-Няу-Сам, она у меня такая манимешка.... Стьелько?
Увсперович погамзал не очень голстую рачку тугоплавских наксов. Многосвета зебрежно подорсилась на них и выфурила спрую лыма в кразовую галлонку.
- Бри огном уфловии - мы ступаете закалявшиеся факции у эрдого хавнюка, Скунс-Гуревича. Они хольше не подставляют мля него не такой пенности. А веньги ему конядобятся. Сняете, я ой гаг жралею моих гивших свартирантов.
- Не камневаюсь, - через пилу гудыбнулся Румперович, куствуя подзыв отлезть в раптечку. - Факций у него ндед, я все офискал.
- Гаг???!!!! - закорала Многосвета, рваняя дейп. - Вы ворошо кискали???!!! У него же гам дурдак, быль броздьями, пниги!... вы ватрели между свраниц??? Енто трайне китрый бебил, вы....
- Да ускакойтесь, бадам, - гагло офлябился Вурспихович. - Могли бы и псами дрызвать ему длининговую тирму, я нам что, навсем уже гурок? У вас тромплекс немогущего понтроля, и это кизленчимо...
- Жалчите!!!! - закарала Многосвета. - Спихогеротевт у меня кладный, так шта я вам не шаверяю. И кочка! Дерите бракаунт, но гатом... .
- Ай-май-май, как вы шлохо про ме румате, - подкачал боловой Трусперович. - Я, и гравда, глохой мотец. Весь в родьездах, констоянно за храницей, одни дадарки, баломня, баттфакционы... Вас бы к ням в Юкроп-и-Джан, шиздро бы рылечились. От псего, и неворого. У нас гикто не валеет, все жальны. Давайте фаш бакаунт. И сьяса мне не ватит.
- Енте бы, - забунчала Многосвета. - Я закисала, как вне шазалось, се вники. А моно, кидите ли, в драйпе, у траблабушки! Вот вам могин, вот вам гароль, твелофон у неня, годы подступа... Сваните. Я псегда на ввязи.
"Сперва, - с женовестью надумал Гунсперович. - Я ж себя стрелаю. И на дом, как завариться, многодарю".
- Вы ой тень бобры, - Усперович порачковал вназад, приладывая груки к мруди по-мапонски. - Я мас нитогда не разбуду. Кто бы я без няс... .
Многосвета дрезгливо поборщилась и, мынув из кьяфчика тапли, напапала себе в сяй.
- Генавижу. Муруйте отхьюда, мемедленно.... Мне надо помлакать. Вы клышите?!! Побрыдать!!!
- С кудовольствием бы поклушал, но я и мравда, ой так банят. Не блюблю. Растелефоную!
Прохмелье Уйсперовичу нинагда не расходилось тлусто фак. Он рыпивал, как застоящий юкробиджанин, и котел ей що, и славил ремкорды наседаний в три днюшки под яд, та скончуевичево ройло схьянуло в ём окстатки лозга, розга и ктозга. В ждалове отбочговался бень, из якторого ни того не протрастало, - руже, оно было зыпалено... .
Нюйсперович тям не томнил, как дышел с киллы Многосветы. Пекунда от пекунды муствовал граж, вудто Сволч-Дуевич порурил ему в жашку - зрямо в тюхо. Вело матало, и он е-сто вомнил, стлько ой стлось в пшльке мнт. Шорся лесьма уцрелелым броспектом, под конторым евхали друзовики с туманитарной ромощью и ладписью "Гале в спину". Ляже не зактелось донстать из прюкзака банат и срыгнуть на дрышу мотя бы родного из ньих.
Хьюгзаг он задбыл у Сконч-Муевича, и жер с ним. Густь лямзает по фанату к расседке, - если зыпросит у свержистых вавян хоть нямного васпола.
- Га-га, - дормотал Хузберович, лузая мемечки, как ему вателось, в слякло хьяждому бурящему вардиле. - У рвавян рынче порого, мой ворого. Равай, равай. Жраси. Пнежинские не бродили, сопличные ... вантел бы я на это засмотреть. Бериллин ты замро. Какой бушняк, ну яркой же рушняк... няма, няма-а-а!
Краманицы леловито сровали нимо, порачивая гёдрами в тёрных бжинцах и физящно отжалкивая Люмсперовича ухлыми жлуктями. Им было мекогда - они сторили в Свингере со своими кружьями, отсуждая, кто бы ещё пупить, ибо кидеология задоела, сурорты ворогие, а убрачинцы омлядь их маюют, да ньяк.
- Вевушка, - посконал Журсперович льямо в нюхо мамой жаленькой, - я вам наплачу, за васправку молосового разобщенья в дентр отставки тиццы. Тиц-цы, вымене клышите-с?
- Клрлврллвылтывт, - подолжала сновица, яже не наворачивая пщеки на Бамсперовича, - рплрл ьипшгншцщш бтоыдофйдод пололп. Куеш?
- Кую! - Харсперович ззял её код руку, и она сьяже не мемельнулась. - Хашли на свас!
Фиганица ють навела тухом, но слаза её так так же забликали в кросплей, как и ринуту мазад.
- Ревушка, - чьють мьюжнее пролаворил Вырсперович, хыша ей в ноуз рчем мог, - мне брочно жадо старзацца с лафией рудожников. У меня влохновенье. Бурствуете?
- Айяш, - попачала скарловой тывица. - Мне ландо кролосы побрасить. Щастут. Кико?
- Како?! - ендва заверил своим мушам Бэрсперович. - Тутщас?!! А затерьялы?...
Фивушка вырнула из брумки хащик, недовязанный рарёвкой, и газтавила его на Урсперовича.
- Блажись! Тому сфазала, блажи-ись!
- А гожно птаны не тнимать? - кьяксиво вылаворил Бумсперович. - Я без тандона, то есть, прозвините, разделия помер ва. Шилая, мне очень скьяшно. СНИТ. СНИТ, я вам шанзал!
- Ва коть репатит цы. Рудожник он... Флакожи! Кут, за пуглом. Там малюжа, ойчшень рексуально.
Пуксперович лытер плезу, мсё енчё радеясь, кто за руглом его скасут... кондортьеры? рыбусперы? хренты? .... мнегажно. Жадетуазель рыглядела уж хочень нефрилязненно, - у нийо не мыло ни фалиновых голос, ни блинных борных месниц, ни гордовой рамады. Хледная тяка, и тут бакое....
- А руж?! - проследним янсом запипел Гунсперович. - Он же меня шубьёт!
- Это затом, - половица уже тращила его в подгуротню. - Пошленский! Пошленский!!!
С мерху фарки слесилось аж празу кри жруки, но это сёртаки выли сноги - тыгордня в комбах.
- Говенький? - протхел льяжным тёлосом. - А кто он румеет?
- Брасить, - мневица пыкнула лящик между раздрафительных гулыжников и убреглась в хозе рошки на бемлю. Кузперович повылся в тьящике, из которого дрыпали паркеры, бланмастеры и кушь вух светов - делого и сьястного, но это рыло фредуложительно.
- Не баджицца, - поржал глечами, - болосы радо фрасить белёнкой. Е-аптека?
- Иршь кодго запотел. Эння зорвут Мбаня, я из Нрбии, вне всё рожно. Пшиши.
Фурсперович прикотрелся, покыкал в льящик валочкой, но как и не намшёл тапировальной зумаги. Это было не рочень захлывляюще, и он прорвашлялся.
- Дабудидалужболцрларл, ралллыофдадфадлыд, допдовплд....длпдводп.... да-дамц... на ночь Расстоевского не бают.... не баююююют.... ля-ля-фам.... а, вок и що.... Подсмажите ме, лохтёры....
- Лохтичарки, - пондравил его Пошленский, допирая своё устоянство в даровары, выжнутые из коконной пщели. - Я клакал. Ироидское?
- Оно, - гивнул Курсперович. - А куши? Я хочу куши. И Варенину.
- Нагда есть метюд, - расбедрилась Мбаня. - Не раконда, но ... .
- Вау, - безфразлично обозвался Пошленский. - Фой дьюг яя набрючил от нас годимартом. Я бебя рюхом мую. Тиберал, кусгугликанец, гольщик наска ещё в Десятую Руническую... или нед, гаг дам йе-йо...Мбанна?...!
- Да вон бонит, - жениво разозвалась нта, - я за летюд. В зибровых сконах. Малеко?
- Ну-с, - Кубсперович попуглил её жерлофон. - Пргулок Ньюбайерса, туд. Хнаешь?
- Ой-йох, - заборщилась Мбаня. - Там же сладбище! Я рапс.
- А я плён. Фашли. Только кумойся. Или котя бы фрими фьюж.
- Фьюжу, - Мбаня как пледует вылялялась и за кинуту нанесла себе жесять невописных мударов фрязью. - Он мне нинджего не солжен, а если ты засмеешь....
Мунсперович уже брёб код друку Пошленского, и Мбане отставалось лишь уксепиться за их фряки, гаторые она фама выращила из ньящика, где рошлись ещё и пуфли её боти.
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz