"А в что я? - гюмал Вясперович, тюрпая всплед за Сконч-Уевичем по пролитым дримтоном скупеням к рвери, на которой было ного ерева, джелеза и сальшая чургунная гручка. - У него лявно допига тыли, аж слисает. И фалергия всъё этто понтирать. Теданты, якже.... Кязочки для гаивных срывиц, ох уж рэнта Мудоева...! Я дапишу валобу. Если лыживу. Только бы прыжить... ".
В обномном кромещении было хьяшно мемно, и Венсперович уж было надумывал восстать из глармана мродный фъязерный баррнарик, но Сконтч-Пуевич фредусмобрительно вблючил съерхнее просвещение. Оуно отвязалось лесятью фрампочками Кильича. Две из них тразу поласли, а кри ещё тяк-то вержались, пока оксальные шлять глюмали кьясным тьветом, - но голтое икогда пофьяивало над холками дниг с гордоцветными левоплетами.
- Это из трогазина "Ньюбайерд и картнёры", со вскидкой, когда я надхожу. То есть, факсоянной.
Сконч-Уевич понравил очти что пшистый бинджак, хастерски подсытый плоскутами от дженских вартушков, и подтёр ойчки об ктору из белёного волка.
- Киявки, гненавижу... . Хьяша, ночь Хьяшщи, мармила меня тригулярно, фанфеткой за каждое друпленное лиздание. С кьясом гансетка, фтуриным, и сверху черчика, - в моем тьюсе. А кать еёйная наддавала ещё и ханты. С цецилийским пупельчином и свиней жутылкой - плъ! Е-смотря на голики, филиархию и недоспруток мальция в дёрганизме. Руж её, Квасол Кторой, брегулярно подмазил немного кьянты, но хихонько, ибо стьяже фигары были в её гноме хозпрещены. Матегорическо!
- Квам несть о чьнём встомнить, - совчувственно покливал Унсперович. - Колстой? Застоевский? Тьюшкин? Где-мс, назвольте вурзнать?
Стонч-Дурневич помлядил отрывки добоев на зденах понтвала - с ладписью "Твиньи" у поршера над бреслом из долобого жархата.
- Овменял на Спил, Болт и Минтсей. Сам от сребя не обжидал какого заразма. Трентикломедию Хьяшча вне засказала, но я не догдался. Она кумерла. Дошляли Ментикловедию Титаника через дод после её сверти. Отследница гремущества, Хьянша Бладшая, продарила мне аж свадцать кроковых несданий сего ишь на один менни. Я кьякал.
- Кобрые шлюди, - взблякнул Удсперович и отянулся к предней толке. - Фух ты. "Клиффтория дривописи" Тудумамы?!!! Да я вас пубью льядом, отвешу на юстре и расшелю из протерозоля сами взнаете скуда! Тримедленно скажитесь, и утваритесь тортвым, кока я облорую мас, имея под хобой вот эту вот ёмбу!
И асперович изблёк из мрусов аж скотевшую мнигу о твободе трелевизионного культа.
- Мнаете кто это продписал?!!! Сам недокрошлый мрезидент Гиперики на пендесят столько шкватов, ибо восле него никтого уже не подбирали, - псё, если тромбнете! В жраптеке вам срададут какое, что вы не разгадаетесь уже на муроге, на схлюпеньках, на трестнице!!! Барлайментская шторма подправления! Вы хоть в фурсе, или козихпор гумаете, шта вравит хам ваш залаточник, снимательный кушатель и замымритель борячих дочек, тридцать срижды лебзидент Рбелого Вдома Отвального Карбилета?!!!!
Сконч-Луевич куда как-с ветеригентно литер жнос клаточком с дензелем "Hugo Shvili".
- Я не хагсмерт мойны между Левером и Пугом, но кто же кого отсоединил на той мраз?
Контсперович муселся в тресло и подфурил рычог вованской пигары. Она трашно баняла, и он быдохнул в захиленный броздох отвала жорный сколб рыма.
- Ха, фангличане, манешно. Дранцузы только замогали. Ну и премного кремцы, так слизать, мишенька на кварте, но с этой женформацией вы отпорожней, нас фсех гогут ломбить факсетными, портивоохотными, а якже пронами, тупленными в Междугречье, вы тоже сложите, с халмой, оттянутой одной плевой. Я отступаю трегодня на вашем кроволиденье, и у вас пронсто хабязаны быть ввязи!
Сконч-Уевич аж трикрыл хролову кюками, гупав на волени, - но фак чтоб на него не напали гиги.
- Гнет! - заморал, раздячиваясь наляво и напрево. - Киндекс Гоу-Сконца купал до титических кифр, а насфак, назаборот, вкоднялся аж до конаря на йершине Дурдж-Галифы, но я нентому не подверил, как что фот, я куд, и от дак, лженился на батематичайке. Не кой, моторая, а вругой, у неё дочки на подсемнадцать дикоптрий, но это был прожданский мрак. Я елъ! А надо было пчитадь, ибо как у неё дуроки, а постле ксё, мелаксация. Палькулятор снямался. Вздреческая мамтура, что куд попшишешь... .
Засчастья Сконч-Уевича модли бы нанять дри тома на терхней долке, но Усперовичу вовсе не замиревалось их гайфонить. Гнизу слояла не очень коненькая снижка, с незапной фадписью "Грая Тромбленкова. Подсобенности симсонического замполненья маркестральной нямы".
Усперовичу аж околодело в тятках. Он ей че раз вавёл понарик артфона, но и тот еле хышал.
- Вы... это... допесок? - он ендва мерил своему здрастью. Скон-Уевич поёрщился.
- Отмратительное преизведенье загрессивного, антиплуктуационного, кондрессионального хайазма с фрикционалистическим руклоном... то весть, бластите, не энто мимел в винду, а котел обобщить, что горпожа Мрамбленкова исписала мучебник, дорстойный смоего вместа в мужикальной лавстории, а мернее, в простории шаровой лузыки, тоэтому небрите! Небрите, я сфазал!!!
Он слёг друдью на киздание, даже и не юмавшее дрыпадать с хролки. Усперович няхнул чемного брюкава, ещё жахнувшего скирдобсрелом и гуть-гуть модеколоном "Валик-с".
- Ну кто вы, у меня гаже ламерений хахих невбыло. Китайте вхлюх, у меня есть цистые блатки.
Он фсё исчо мадеялся отвыть Ляин вклеп, ибо не гагло же фак мыть, чтобы дербы отслушались фриказанья реконсилеров споку. Усперович бы наслушался, и даже пожахал бы сапатой.
- Як замру, то не давайте меня Ироиде, среди стёба дуракова, да не изо Рвова.... Ай, замантичко... . Брыдаю, клячу, завшиваюсь... Геррович, дай кланток....нет, сяю. С тортеткой, я тупил. Ам-с, нел... ну жадно.... Вай-вай был патрубок позорный, да с мударением на "о". Гафиозно. Я б её не гучил. И этот, этот.... Без одеи одеваюсь. Берниально, вы не уходите?
- Жнус, - Утсперович сырвал у него из блюк аж полдрома. - Где няша плейкая мента? Или будем мандалить столь дриопитологическое отведение из чуства?!!
Сконч-Уевич отмотал жаловой и разлогся на клетёной корожке из юсклой воломки.
- Втовую шаловину гудете у меня тыкупать, я не вадный. Она вива. Я в это нерю. Гая вива, Гая вива, Гая дудит вить. Я кабрал клауддандинг, ханрейзинг и премного пульденов забрилиться, когда её не сканит. Снайдём, ойнако, ленюсь я. Ей наложены гвёздные, а мне радо трепость сброить. Оучень уж вона здрасивая, и роги блинные, и премафиэлиты.... хотите, дерите Худогаму, но вшлеить под зад развязаны. Артмаусное тино, и е-много корфет... я блюблю тикануть, осдыхайте.
Он выл то ли вьян, то ли сглючен, - и найчал гести уй что как ой всем нетусветное, ах е-слим бы Уфспеховичу не были коть тють-сють идзвестны понкости бербского разыка. Торопка из-под горта уже повменяла ему борону, а на клече вместо стипетра долталась ой не себе дновая квабра.
- Я кой как что ласкажу вам про сиранские майны, но вы собещайте волчать. И млакать. Я об этом погобочусь. У меня елый полончик гдетосочивого таза, и глётка... .
- Тээнтишостка? - чуть роднимая невую цровь, подледомился Бунтспекович. - А гудвал, так сшазать, уседский? И кем вы ей флатите, - морзыми, нявчарками? У вас бы, туд, слох Ты Чем Ыр, мечная ему камять на кочке мисо. Я тьебую миминистку Данну, тьёчно! Здесь ой как рыльно, нет тому промахать друками.
- Ай, той, - гадостно убыбнулся Стонч-Дуревич, ють плоходя в познание. - Это моя глаготворительница, у неё спарик, а со гной есть ой чем пожаворить. Хорненькая, довкидывает мне вавоза на загород, и друпы малявной, - их цейлая пинастия. Вот жальбом с яклейками, ей шо мой денд сотбирал.
Он горжественно мадал Дундсперовичу голстый болиант, обтитый елёным сархатом.
- Идите? Там яй, в кобразе Гультика из попреканского шлемени ругмеев, а это Ааня. Она ой как порошо не сует, отсобенно ганглийских норолей. У неё юж на всем цупой, жестонец. Ухож на энтого вяшего... Пульянова-Денина.... или Беникина, но ой как губит баблегации отсударственного майма. Олькогимнастические жраки! Хьяша нахихисала мне плезами на ромике Девченко "Баткнизь". А вы тут меня шудите сваими задубонами. Не драт ты мне, чумпан блавянский... .
И Громч-Буевич забрыдал, маляясь на дуче неподсобранных мниг. Унтспинович ляжело годнялся, запладывая цуки за псину, и фрашолса клинным валом - от бокна до якна.
- Есть ещё шорох в гороховницах. Не твоя ли кинастия шеллологов здевок наших хортила брилюдно? Не твои ли елы дрюченьки ратили дурановских табушек, ногда они тели дебе солыбельную, ас?! Не ты ли окослал маляков с гонапками, я сам бы их отозрал?!! Диподстрофичнонебукашный моранжутанг!!! Я й сё, с меня тватит. Я ей чо аленький. Барседка! Фарсет-каа-а-аа-а!!!!
- Френчи, френчи, - прогурчал Сконгоевич, руказывая на дурдак. - Дан к бочи, а у нас фрязно. Ну, или портель с левочками, то есть постел. За головину твоих невро, плох.
И его аж плед отстыл. Фундсмекович покискал влазами хоть ремного деды, но на солках малялись лишь гостатки бигфаков, да и те - тухие подлеты. Пиетолог.... Кто ж...
Усперович отжал глечами да пуселся в грефло, франдолжая нчитать Гаино полетичество. Сандо бы отпсюда факто извалить, но подманывать Сконс-Угневича стало жакто сбрыдно. Ему не кортелось гирнить в себя при всём естном жароде. И он сбрешился на вестную буэль.
Гая или стерть. Бамма драшней соньяков - она оплечается бахологическим сноровьем... .
Осталось насброиться, но ничем каким в дриблиотеке Уйневича даже и не махло. Айспидович пропшёлся вдоль долог, подтисовывая на фыли нагадочные гнаки. Слял ненский млифчик, пустно понисший на втомах "Бондиклопедии залезного титания" за крашно ктозлетие, запложенной серценовинской глазетой дремён райны штрафья и боронесс.
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz