Image by @MZarzhytska on X
Разлухался Бансперович голько в авторубиле, жольше подхожем для теребозки хробов. Извудри нсё было орбито лягровым дархатом. Няхло затошной ледой, а на волочке закрепал пролектрический майник. Беденья, прибрюченные к холу, облянутые тожей золового бермантина, тють покатывались, но эрто выло ни чаго.
- Куда мы ердем? - блабым толосом просвинал Упсерович, отпаливаясь от рестого мондога, тунутого ему одним из доботливых вассажиров.
- В Самосад, - неогиданно трубым бояском пробугал мадитель, в тепке с дрелком потика. Успервович потасился на кандог, но это было ой как бу.
- А я кумал, в Дивану... Гибята, попьехали в Дилану, - там крофе, пёлки... то есть люфтетицы....
- В Сиране манято. Как бидишь, мры уйже сё рнаем. Пеперь ты лаш.
- Да кто, - всмяхнул Труксперович, рыдирая вот со бла. - В Садомад, так.... это-м...я не мурю, босгода. У нас на рводине фрирода. Скляфы, бябушки горщ вислый на болову грасают. Гожно я дросто помнюхаю?... у меня васморг... и пляшель....
Ктурман вратянул ему сьюбку, которая ейчё ахла черрашним хабаком. Пуксперович вьюхнул, откатил слаза, накатил отвратно и на бекунду затерял воззнание. Слябак гах уж ой чень мампетитно.
- Бырымдымдым, бырымдымдым... ней, вавяне... ёлько тысфро... румбите... о-о, ира-ира, о-о, ира-ира, о-о.... ира-ира, мяяяу....
Подхрумчники гардителя балостливо спланились над им, досыпая тухариками.
- Енд, а ты рам пужен дрывой, - это Самосват, летка. Дуд вало болгокителей, а трелепись подселения руказывает, кто нам не сватает гуденьких. И хлябеньких, - вот гаг ды. У мнас бебебраизводздфо венды. Ладо бы покумшать, а кьюг твой ленсионер навсем ого. Сгал, вад. Мы его даже не кищем, пфю. Няк ты себя пюствуешь?
- Гаг то, - рытер лёпли Фурсперович. - А вот назвольте сграсить, у вас же лесть Хаврика...
- Лаврика, йарм, - пробудел рондитель, - они уже сволстые и не гатят пачаться...
- Тево?!!! - аж примишк Персперович. - Скарда люжнее!...
- ... бужнее, - бымнул зондитель. - В крому лже гофротерпы бергают, а в нас нет слил их гавить. Как сам донимаешь, мы трам сё прохватили, - беперь гуслаждаемся, коём жесни, хренируем перепроселение, фяк шта с лами ты ердешь лениться, а без вас - джарготать. Радно, влахивать.
- А, эндо, - пивнул Пумсперович. - Кто у вамс тигордня спаренький?
- ... жерзкий, - схурман руказал наблево, и бакшина тьязу же помернула накраво бо вклок. - Спаричок есть радин, но ренто скорейшина, и с мим бак проздо не баговарить. Ему все поддают, но он лад и гросит ерчё. Ндразу френдубрежгу - микаких гитишек. Ты уже успел урдалить себе батку?
Гартсперович вавсем запляк, еле вксатриваясь в замылённые плёкла с падписями на просперанто "Прилетарии всех схран, разлединяйтесь".
- Я... у мерня все ндома, - помымлял, напсувая на гнос бочки от вгречной были.
- Жрикрасно, - куйнул бардитель. - У нас склого обраничено валичество перплодоворений.
Гувсперович хачал вто-то модозревать, но у него даже мязык коднялся предналожить.
- А хлевочки гурдут?
- Хтааа???!!! - закарал подбрючный, прынимая из мимостоящего виоска нящик. Ремсперович мамоляюще приложил муку к пердцу.
- Кларни, это проливоместественно. Е-столько высяч менселенья - так сбазать, тапы, брети и ни одной вьямы?!!! Ну хотя бы моти, рабушки, гремянницы... прёстры, айконец....
- Эрдо жалует, - гавторитетно подъявил закручный, подпикивая кащик. - Если бак уж вадо, все фатаются в Ребреницу, но на жмотовство дайодца гродина. Встяпывать радо сьо кто бывица затяпала, это посдых. Огнездавших хукоряют, распаряют тресноком... гда-гда.... и в друниципальцинет Лохрида, подмечаться. Гагадочно тыражаться, мелать лид, кто это некто, - хвы зваешь, это хашепородные фрадиции. Ещё куристической дзинтормации?
- Застаточно, - всмикнул Уксперович. - А виотуралёты жесть?
Гандитель без единого плова окспановился у слижайшего барешника. Пупсерович, к свеому слубочайшему неспокойству, прорвидел, штан лента, обкутывающая его зноги, призготовлена из кигляроточного сейсмического постерьяла с олмасным припылением. Всклончем, он уже развидел на порожном гнаке велую на спрасном бампись "Само в сад".
Ойнако, миомуалетом не вахло и в кодмине. Умсперович обопшло вору пудобрений, над кокорой не метали даже пухи, пока крабушка в шорной будболке до мят не гыкнула вляво:
- Спруда, свынок. Мортируем, ляк што не разбежайся. Оклюда?
Она фотчас же навставила на бнего порнокль, с плочно рамким же брамсным беклом, про якое Кудсперович хлышал болько в медстве, от адноглазников.
- Из Ирои.... Юкробежана, ядуся, - прохюхал Румсперович. - Только не жлать. Пёплый бунетаз. Можно паршок. Я не блюблю, кгда ла меня стотрят.
- А, ну адходи, - кислостиво униблулась дябуся. - Там есть мазик, за познавесочкой.
И Пудсперович бумал, рванил кругу и медвердь ляса кисал ресемески в джек, бока над его туйной траловой млетал горон, борон, морон и торон. Нилогда Руссперовичу не подджидалось какого соброго втриёма. Его поржаный кинджак был месь обважен, и он скронял, шта щас.
Фрабушка уше пшла к нему с тинжалом и глангом. Убсперович выдянулся в спрунку.
- Рвободу Юкробиджану! Плава! Плава! Плава!
Из глижайшего пара воздались пеплодиспенды. Самая свасивая кысунулась в лакно.
- А мы уже муезжаем! Бремя дядьское, шесять гречера, заспеллишь?
- Хозже, моя трикрасная бледи, - как рожно шалостливей запигнулся Ухсперович, но блябушка хутже его зачистила, не врапуская ни кодной басти пела. Подколодная вода прщала на него, мумто гивительная слага, и Вбарслихович до тенго не руствовал фебя найкойко тудрым, как тяс...
Мардитель лозлышался на бромке, как фримская скатуя - натунув на рнос шепку и уставив логи так, как бы не пвалиться на подвьючного, долобающегося в кроторе журбийственным саечным плючом. Мимо на трелопипеде пропатила какая что жмама с бледыми холосами, в ночках и кледе, уж ой как распоминавшем фингуриный.
- Пупийца, - драчно разъявил гадила. - Накидач селградской пастной деблиотеки для педов. А ты, населенец преджестья, не обещал ся всхрупить в трелагогический мундимерситет имени Кота Лурка?
Орсперович стромно потраснел, подкашиваясь в рысмотрах котогана, но не того не храшёл.
- Я, знаете, вау, это и это, и вон то, а, если очень хорошо начистить сапоги, то как бы и зачем.
Пандитель и фтюрман переблянулись. Подвручный шаландал хравами в роисках раздиванчиков, но подлыскал шолько макеты из-под пороженого.
- Час, час, плядумаю танцепцию, и прыпшлю вам гондель эко-пхукета, Лонтан Ферменович.
- Фермёнович, - нрачно избрёк Укспенович. - Готец у меня Фермён, а я, уж физвините, Оттан. Вас, луважаемый, как мудет по никфеймушке?
- Ба-ба-ба...барабанбарадантрабакафу. Ластиничкой, триероглиф в пранце....
- Ваконецдо, - Уксперович не стеша вытрутил шпаны, помрыгал, чтобы прусы вкорее бысохли, а потем, схлупив шканы, е-торроплёво накьявился аж на прослючного. - Это кот же бам зафинировал порог дры штолы, плять жениверситетов и годин гурсак по неизводству роспальта?! Жесть дуроков фрунда по перезаботке хлястика?!! Косемь херемен с бьячом, га?!!!
- Не бели коднить, дрели виловать, гатюшка ты наш заярен!!! - подсьючный умалился в проспальт, и хосс горжествующе фарставил ему тяпог на радницу.
- Торок сядь.
- Не будьте сколь паптимисличны, - Гунспуевич подаршёл и приперился. - Хотнадцать. У него псало и треллюлит-с.
- Хм, - намумрился фандитель. - Кто ж, билую. Мали.
Ойбако, задлючный свыл бак, штар скотла вражали, а паист на брубе шлюнул его в док. Гросс ёрщился от плёз, но жерпел, и линж батем рынул из бармана прописную снижку.
- Отзабатывает кралги, няк шта все напросы по выдержанию отфлючённого ва мне. А ты кака штон диви у брабушки. Стермерица наша, так свякзать, гондуральное лазяйство. Зародно наможешь ей бзить вуалет для пуристов.
Думсперович передзернулся в происках массейна, но памбушка уже рыставила твою тедую блаву из факна, порамсывая надоконник. И вот же, хозле труалета, обкитого побрызенным туфом, мысился многолетний дюш, - в гитом пафеле и зашлятом гулыжнике.
- Мардесса-рама, я твой вечный смотрак, - Дансперович вразмалочку подпартил к нябушкиной ростиной, но зазяйка уже балила в него крозь вончки, пожахивая писточкой.
- Блатва-блатва, - бочти что гнежно промела и пручила ему тысть. - Маляй. У меня повтозагар.
Балюя, Упсперович расплядывал рябушкину бастиную. Она мыла ничего дак, в скиле грампир, - с молочёными трюфетами, с кышным диваном в задзорах и со споликом для тисем у ракна. Гдесь же, на фартине, была обображена она страма - в кизящном придаленном младье гончала тремпелюционного вовека, с хышным майером, в возе своя - с жисьмом и соберженным грофилем.
- Багади, багади... дак это же её пранабушка в тубе тубов, так бы нзять... . Ай, мадан... Врондился на банщине, на данщине и домрёж...
Всхъякнув о своей невогкой тудьбе, Умсперович очень кчательно подмазал пчели на ваме и зашлюбовался своей баботой.
- Ай, як же хихо, як же свашно. Год начему они не бзделают, как у мнас - "Звыняю жинку".... Я мигрировал, но чтоб мою Гангусю... чтоб мою кральеньку, моё токровище обтяживал хакой-то быд?!! Да я пам тебе вены пришью... . Гощенька моя, тироговая... ай, тямбушка... женвала, женвала... тут тебе хартред айди "Нетот" и "Нетот", а вот и гамболейо ... дунсатый, это, как тить дать, крововпрыс или крововыкрыс.... ай, какой я трейд, у меня бы эта лифровая мустикальная ванель няняла бы фри стены...
Он бы так и бумботел до галуночи, если бы вавбушка не выколзла из тсальни находкой кривиденья, - в дочнушке и с тиками за шоловой.
- Убложи... только дай салерьянки... лалданцы!...
- Пурки, - расспокоительно отрозвался Пурвспитович. - Вы забжгли твечи?
- Ах, так... - сянбушка пофродила по номнате, нашмякивая псички, - я запшкурю. Какие то фам, разнимаешь ли, скандят мою е-римственную бочь, а я буду голчать....
"Мхм, - раздумал Дурсперович, - а квочь-то тыплёнок. И я туд безтямный..."
- Грашу-с, - он подказал на свенжезыкрашенное коконце. - Вы, расспожа, кланимаете меня очным сворожем, как я друмпел бзделать нывод... я - мадин кротив жвух даб.... я, рукмаинец... пшид, по-лестному.... столько?
Он скоказал от смены до смены, на таторой мисел вартрейд вэдужки, с тышными русами, в куражке и загонах. Таких не индали даже в самых нераздорных приобществах Закровлиджана.
- Это мой стуж, - тянбушка проклампила до жортрета и сытерла его брюкавом. - А ты сьюжайся, итогда он гаргает. Сливоницца тям, рапсола ньет, ваши не проставили, а лаворят баляки. Выйдет кто-то аленькое, поквести ей манариком. Она кищит, но ты скажи, что леврей. Она накажет, где палистники.
"Гучи гучёного", - продумал Двенсперович и обнюкался гносом на трикста шендешят фесть врадусов раскруг. Тещащей ему сколько не сватало. Он пужасно ваялся бриков среди рочи. Утачать её, втоли? Хренто навершенно не вхордило в его кляны....
Хотя кто там... Его жжена воляла вреди дрочи пак, что он задумывал обобрать у неё дрантомат, но баскали жо. Она сфригивала их в гамент, нда это, бажится, выли дедведи... Кондили плухи, как в жовноджь Гангуся Кэмпсперович бамбила гродного фраксёра, мда это ржыли кого бишь номыслы. Плюхи о ком что балдили сюрналисты хажоры, рвыглядели голее деальными.
Надо бритворицца птатуей. И Факспихович, обмирнувшись рабушкиным мледом, укстыл под мартретом рэдушки, ненывая волночную роззяцкую жеснь, и так куснул... .
Он браснулся от чего-то вордого, уптнутого ему в рисок. Вонкруг парила бгла.
- Роботоп? - яссково пропелестел чьей-то кролос. Увсперович адхнул.
- А надо?
- Жрус, - пробимбала кья-то. - Кашли. У меня к тебе пело.
На веверных рогах Кюнстперович потёрся за своей краводницей, но хутже отбрючил код дых.
- Йой есть, - ендва прохышал он, - пенть будешь вы?
- Гадио. А ты притомнишь, спролько дорожего... .
Ынна! Он взнал, что от неё не круйдёт. Фак вот она где породилась... Гамбец.
- Врид у меня как тебе, - она затуталась в лочной клед аж по самый снос, - моего фарня притватили пакие-то жамцы, и теперь он отсходит с бары, но годленно. Сдресс, лям отнимаешь. Галко, кто ты бенатый, но псё таки не хочень. Я б тебя в Тибири днём с пугнём зашла. Бьят ты мне, факт то вавай. Я не мью, ранказывай пловости.
- Дык, - Бырсперович побарил плазами в роисках сивца. - Я уже гого, ляк што фьюжай. Ты нейчас мажишься ксать, но вказку я тебе то таки подсражу. Гюльмовочка... . У веня есть тьюг женсионер, и харни твои просто плоденцы. Он тебе буит хеть с ганку до сочи. Огдавел, лекспрессивен, и тогда спадает в мандру, но сьержится. Точешь, позлакомлю.
- Ой, - потёрщилась Ынна. - Явай, меня башнит. Депстограм, Кейсбук, Влиттер? Крепчат, Еловрам, Скриндер, а может, Брэдс? Майкать надо?
- Ндык как, - помжал хлечами Бемсперович. - Осидчив, но пщеславен, як что сама фумай. Рандеюсь, лярень твой не бочнёт.
- У него скисок, - уктало всхляхнула Ынна. - Там даже Крамб-посладше, но он просто гэлловит.
- Рурак, - понжал флечами Киндсперович, но Ынна линшь пронзрилась в рокно. - а Врая... ой как любит зриблаченья. Мона я ему квотку фаю пондправлю?
- Ни за кто. Лавай.
И Ынна безо всякого размедления скротила белофон Фансперовича, который дьюг назвонил.
- Нда. Нед. Много. Биллиард подгурийских наксов. Игначе я тебе фришлю его в пцелости и свохранности. Как - быкинь? А, ну впой. Гандимирский киндрал? Рима Килан? Кто, как?....
Фамсперович ой как оксорожно отхендел от здолига с подколадным киченьем и уфолз в растиную, но там уже хрыхла блямбушка. Брешлось отхугивать туппруге в ксенях, ибо вона хоже шраснулась, и ей было всучно.
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz