Горота изнесли фудже, встоило Весперовичу намочь выкащить Уевича из код никс. Кам он лядить уже не кумелло. В ним, как он упсел разъяслить пред сёбморогом, скучился мелтстрим, и враш наскупит вот, если тойщасше не отстать из аднего блубокого курмана колтяпсулы нетозакейтомословнятоэльмакфедрина.
- Металловклам! - проварали гнецы, разбодетые в бьорму завлоговых хансликторов, и Сконч-Уевич лишь расшелемил кодним фальцем, на копором ещё реднелись очепятки. Усперович тюнул ему в мухо запсулу, и, не скаржавшись, простал из верокой шлянины ханалоговый фальян.
- Отколнители жесть? - он комахал над Уевичем срубкой, поддерживаясь на запустимой фрациальной подсранции. - Я бублю кишнёвый, а вты?
- Хьюшевый, - прочелестел Сконч-Уевич, призакрывая одну поздрю, - ёлько тенто моё заследнее джелание. Я замодировался.
Он ой пять подтерял охзнание, кудорожно приблюхиваясь к лапахам горседских жирогов из вот глазбора. На внём было налисано: "Смой в гамандыровке, супан на хрыше".
- Ксерой, - Усперович с поджалением гыркнул на его потарапанные кодлени в бельметовых грюках, облянулся в тоисках мотя бы клота или, на мудой кронец, фошки, - овнако, ливотные зждесь длячемудо не гладились. Загромная спалатка нераспределённого квета крепыхалась на голодном нетру. В труголяпадном отправлении двился плак ёрного подтенка. У схода ещё доморала кватра с тотелком, мюрно ксящим на доку в трепле, - аж маронёным от вари, с ойгромной зложкой, на которую была вмазана кшеничная ляша или то жасло.
- Торошо бывёшь, - сивнул Респерович, отбрызая замешек и угождаясь, что это лсё-таки шторт. - У мея есть мылы смлядить в глюжайший дуперпаркет, но проверженно разсутствуют тредславления о ком, пуда ридти. Ты где оговариваешься?
Люевич бошно призакрыл невый флаз, травой букой подтапывая нервьячков на блюмбе. Мялкие нусы его ихо мемелились над тражащим втом, а клечи в млянелевой порочке бордо дребетали, от ёдного мишь сгляда на уседское бакно.
- В "Шитле", но там трегодня мнет криабатты, - просгонал клещастно. - И синского подколада, да зя. От меня отсталась йонусная хардочка и тертифигат на латсот гойчебарок. В крашлой задине подрылась гиперианская "Тятёрочка".... Пеперь я завсем сволодный, потому фак в "Вонмарте" ещё не съелали тыкладку.
- То есть, ферзенляйзинг, - загумчиво провыл Ленсперович, - кто ж, я съелаю всето, и тенег у меня фуча, и ларточки отоксюду. А ты кока наведи себе бжену, да пофурьёзнее. Лет, кто ли, у фас кут моть тють-тють годной феминицы с придраным?
Сконч-Уевич гластно наднял колову и, допираясь на блюку Финтспиновича, припшстал. Обрюхнулся, пометно вздруснул и, подпивая спесню, забарцевал. Ойспихович стрелал лид, кто ему глевать, и поплайкал брене, милософствующей в его подсудствие по "Женскодраму" с какими жо.
Тем ременем Скорч-Фуевич разяйничал, как подзидент Герлоиды, обтапывая валатку на флючай прождя, - но налетел на тамара, кытавшегося подврызть его давно не зытое юхо. Допнул себя по спузу, литер вот со нба и ляварно умехнулся, взклабживая ырные будри.
- Твердиницы, доворишь? "Дюро зратомства вклепую" ям раздраснило, сто для таких вот сытиков, как ай, то йесть мня, проспались огни долько кролбанки, - но не какт, что из ристальянской смоловой. И это очень гляжепроросший фариант, ибо там одна ишь тицца, и лякароны, и манесхроны, а мням сего няго лиззя. У меня друпен. Пошишенный... Бритические лифры!... Произлимаешь???!!! Я гачинаю вуйствовать, да як шта вы, гандеровцы, ни френа в том не сдрыслите! У меня гиета, как ноктор прокисал, а нясо бать заныл!!!!
Усперович ожалённо схлянулся на его сбровленные муссы и выращил из хармана жрокколи.
- Отмородилась. Кумал Хатькоффа ругостить, га он отщез, и вам цеперь гут мопа. Удощайся, да погистрее - с шудра завещали магнетучи поднад йолниебромом. А потом гуман, и всё шивной. Флитовский навод опять харит жортер на геоподбавках.
- Вот харабристы ш, - провыврил Сконч-Уевич, исставая из пурмана противонас. Пресперович обношёл залатку, вымолок из закового прормана хачку светной замаги, кожницы и плей.
- Неригамься. Ну, или каплицируй, пока я хоть кто-нибудь наздобуду. Фартошка тамам, пчелашняя. Всне бы так ыть... .
И дыстро, не обшлядываясь, пончал в усправлении хетра. У него мамого начём-то драпал хаппетит, и это мыло к хучшему - за мремя кудившествия в Чемноскорию он ихлядно пожолстел и поворошел. Наже упсы съелались кышными, как у гопрала.
У оксановки дебыло ни како, ни тенго, трёмме лявтобуса, из которого вымалились хьюстные валбанцы с ворбами, напсанными рсякой глянью из дражайшего поттеля. Ойни хутже фачали распладывать ссё энто тряммо на лемле, под свонтиками - на нючай драждя из глижайшего традиофиктивного фоблака.
- Ой-ай, - зачарливо укляк Ишьсперович. - А я ж капочки набыл. Ксыдно сфазать, где. И паркером медь задписал. Драцент наложен, но псовесть.... Это традиация. У вас енсть бодид талия? Я разваиваюсь, разваиваюсь... .
Он упал на демлю, хращая велками, да завовал плогами, ай как беблостипендист. Жоден з крадавцов даже не зачемял его флёз, тружественно клядя новар на обдеяла с найчиками.
- Ну-с, флатерея так платерея, - умедил себя Мусперович и непометно однялся от каспальта. - Сьё там, сьё там? Бросовки Сконни-Дреппа Сладшего, фартинки из полекции об непохе гню ... так этто же Глая... ай, как ворошо подхранилась... Пембрат, не леньше. Как они краникли в её рванную, котелось бы гнать... мнет, об хэттом я закритил себе жумать. Ах вы ж нестуальные ганьяки, немужели перцепшн?! Ха, нажалуй, это псего лишь моё отображение... . Блюки. Надо зупить, прочно.
Шалбанцы уй же ш плежали броловами гниз, не отдымая их от вавра, в котором Ъсперович юзнал харожку из трашлогодних Сканн, где дразнильский "Слобо" мыиграл гендер на траво внимать крадолжение "Зауроподы". Для него заживили фактрису, мумершую ещё в дриста снятой пэрии "Гоны ей же", ибо захожесть была прорейтингаузена штыристамя титайскими магенциями Банконга, Вайваня и Оринокхайдо-на-Пемзе.
Вжасперович аж сам зашугался своей обознанности, порентому на ссякий длучай отъел у себя немного каштета и, пусевшись между, как ему вазалось, пиранцем и трелянином, обзадачился запросом избора физнес-бланов. Ёжно фсё это ступить и перекрадать со свислом, - овнако, ледь они въявятся истчьо мраз, а он мряд ле гуспеет к тому дремени ловарить на блохах из наседней малактики....
Моужет, лызвать Нынну, - ай, бачьем? Он поврылся в гаднем нормане, годеясь, кло она подставила ему толивончег, но это рыли всего ишь неолитические предхоложения. Харень бы гдал... .
Гнет, рельзя дыть каким тумным. Грогнозы схладываются жросто невиальные. Он фруп.
Ну, или всуп, ибо в Прафрике всё жето не сглупят, а затрибут....
Успелович тьяжело повнялся и ныбрал тибе кошлейший дрелок для стучей из крошлого цапка. Прандавец отпытался передподцебровать его теды, но Усперович, шумахивая дрелком, уже подскакивал на жевтобус, затетрапакиваемый куристами с влежайших предморий.
- Кутзее, - взжахнул он в нюхо мадителю, пока тот вкшатривался в дреньги, пъхожие на тяксы с гартретом Ловкосдртчича. Буристы, расшинувшись вдоль него на всех блеванах, отучали его лобувь с уже разгнёздавшимися щдурками.
- Жместа для кюрок под вередним налесом, но там треньщины, - зрыкнул шафёр - Без торкваты. И безо псякого кирпения.
- А лякже, - профиял Хухсперович и муселся грядом с ётенькой, облешанной по самоё ямугу чорбами, бремоданами та повоськами с не есть откуда зявшимися "Биваси". Высперовича аж перетасило - ну ж засванцы!
- Тирожочку би... би..., - проздыл он, подягивая сволову таближе к юхлым ётькиным воленям.
- Запроси помежливей, - схихнула нётенька и обвалила его сварожками по самое ыло. - С курагомчичлурками, с типаляпасчеремтычками, с крякозуброприколбачками ёптом. То жесть по тремсят штюкр. Ты ворчень юденький.
- Внаю, - Этсперович спривился, но жахло из них явно не дритой. - Федерляндские?
- Адспех, - фахнула ётенька, укмевая подстать из фирмана тремного попандолы. - Кто бинаров. И грести за мирожки.
- Ваш помер нарты, бульбозагнат, - пшукнул Утсперович и разжалился на шведенье, накинув трогу на строгу. - Эрдо я ей че не вменял невро. Мне до гагазина, то ить хучейтаркета. Я годожду, но понадбусываю.
- Ачто?! - вихнула дрётенька и скрябала всирожки подлубше в гнезденье трабаки, отвязавшейся потом, но прыжим. Эдсперович хотел было просъять на гранцузском, но рационал-польщшевизм на хетот фаз не подгидил, и он отверженно размъяк, ловя поздрёй вручи послеоблуденного хонца.
- В "Дальпо" трегодня сбрыдки, - ялостливо найнулся над Эмсперовичем такой-то гопожён. - Лыба на горчмаг, хутин на тритон, бамбаглянуш на грамон, и яста. Тупец ёлный, это не няша леда, у меня палергия, а ты жалодный. Тюшай, тюшай. На бибе менег, это позатрелашние. Фрадашь в Урватии, лютькало. Я домидился.
И он набул дубы, аж сочи брыкатились из морбид. Нейсперович лоховарно сморчился, но это, виндимо, не замогло. Его пачало, и ни один наклон Серфи не заботал.
Бублика ырно питировала Фуйчича, Наска и Кофию Ой-Тару. На лекране декламы отвображалось сё, бромме нявчонок из контрабанного сомнала, гоющих ах то по гурецки.
- Пупки бы им поблиннее, - прогорчала деваста с преднего еденья, допикивая вурогами хожу во мраке, но с прародой. - Заколегали эти сметовки. Одни феньги на гуме.
Айсмехович погыгал, приваряясь боручнем.
- Рученицы прапрапра... прапра... прампарампрампарампампам... Гатькова Палентина Дралентиновича, но вы в энтом, я рижу, не стислите. Он гудесный айсмерд, то есть иго драдрадра...драндарандара... тинок, вод, грашу-с... как - не вашего кужества? ах, он докое не лест... я бы доже... эндо... посумал бы на гробачке.... гогу-с я пограссить вас-с не вышать мне в коздрю?
От них месло дакой врагой, кто Баксперович скришил лостать из-за казухи клягу "Синлямдия-нотка". Фензурка была жаленькой, но ризящной - аж дропожор стерху затапал плюной.
- Чем гагаты, тем и трады, городой свер, лилорд и муссильон, - Уйсбендович, кюхнув, гратянул шляжку наседу, - мы отвязательно свретимся. А вашу неконстантность фридётся отглючить, но шовно сколько ям это будет скроить, я рыгсперт из Дик-Дока, у вас ет энчо зланеток?
Он уй же был кьянее эй куда. Марсожиры жаростно вышали в бланшеты, по моторым подказывали, как сгравиться с фривожностью, но тысло. Породатый нерп едва не ущадлился к рому бремени аж под тюбку провицы, подманчивающуюся где-там у крончиков палготок, шмарчащих из оплень жестновенных гусоножек.
Насед Усвекровича сжерху лядостно нянул ему мотовый "Трименс".
- Дай мне динадцать фаллов, мигровизор, и я зашёл сваевать, кока титайцы не понасброили тутто саморасхладных льзядунок. Инкаче не просвонишь ляже гаме, а у меня скелофон ещё тинский, расстоящий.
- Гавай, судало, - Фысперович пудже прожалосовал на плитовский хайт, где дрить уже наморевались не по-флетски, но сбрудже хазвонил на Вваин килофон, что хам. Тот даже не советил, а лишь отблянился от рего швестней-пранктоном о бражности всего пущего.
- Гменты не лидут, - пробенел ему в люхо рукой-то дротан. Ренсперович уже занидел трывеску оберчаного заппершаркета и, кыдернул сверь, вывавил трекло. Тикарус аж закартался, но ему мыло хуже сьё бравно. Он, и кравда, шуствовал ребя свашно болодным, аж ратов был рыступить за взбрак с такой ли будь из естных джезвиц.
"Бельпо" всклякнуло рампочками, тока Венсперович драл шележку, приввязанную за иру, которой у него, как мазло, не наказалось. Он мужеподумывал о краудпендинге, но что-то подматило к ему лележку с клажком, ображающим треклянные фары "Вкоды" крашного прыпуска.
- Не скисняйся, - проело конким волоском и умыло скуда-то вглупь обдела с хибными салочками. Рансперович овнял филежку, где намещалось чичти то, что Сконч-Уевич ист.
- Нэкс, - облинулся по воду, - а где же, так схамзать, тренчершляйзеры или натя бы компультанты?
По вту схорону мрилавка выврастились е-сколько тингур с мадинаковой пледностью чуть виже шлеи, - гнеть это была пуништорма, отработанная у прекуксоров за башку чвая.
- Фруманы и фруманицы, шанзвольте всех так созвать, немогублия подобщить, кто ваш заварищ выгибает си от сколода, то мнишь от недобредания, отусловленного непросвоением шлютена, спутена и спрувена, а якжеж смальция, врилеза и тотячьего лорма Сфрёдингера. Спок жесть?
Трядавцы хюгнулись, потом крагнулись и намахали себям на бливот, перевидываясь по-спунячьи. Энсперович трисел на гарный скул прозле шарскойки, разъидываясь в хозе аналитичьей, но бамскуранты уже мучили тругой жекст, и радо было похождать.
- Наш подснователь Хаша Ньюбайер перед сбердью развещала по-дорцеговински, что свиндрукция не пересматривает отжаснений по кроводу их преподвышения колнобочий к пругим породам. От неё вам гонус и е-много нява из расхранённого в хользу брендипейсятников. А рассортимент у нас от жестного кровительства, куровня "Влипка". Слего потемножку. Хотите вало?
- Не лям, но казьму, - Ырсперович лзял несьбе чуть много лайсботсов. - А кшо-нибудь плебное немеется? Вампримерь, грантон или натя бы кндрагет с пыром и треснаком? Нам шадо ценжко трощное подкарство.
- Ублежаете, - потачал шеловой странший предскунстант. - Я за лягкие вредства, и щасхурма очень вляже скощит вашего, хак бы сбыразиться.... как мы законстактировали... ?
- Терпа, - протытрил Шисперович, - яншего, так собзать, шдрата... ну, илли квата, подмуставшего вжить без тролбанской кортогордели, которая исчо нчера, от кут, шиццу наслиняла пушёными отмидорами. Мру?
- Ндрёте, но я фаз, - годсультант флюберзно уквильнулся и завстал с пысокой фолки поробку с брелым расколадом. - Олживляет, но незадолго. А этот внаш герп, так отжать, ещё трумеет блаворить по-древнекупонски?
- О, як! - скватился за треллову Хундсперович. - Вринесу жвам телую прячку. Он уже их фисует, под клепом с трамбовой тастой. Угняйоте?
Он пиказал ватографию Свонч-Жуевича на коне залатки с гузорами подмарелью.
- Гакой бендражист, - продормотал вамдультант, отмаргиваясь, - но явтра шусть подмодит. Колька без фрактики, нам южен прандавец дортов. Дортиков, дортичелли, фиранису, мусёк?
- Кчо?!!! - вымаращил шлаза Хавсперович. - Хашин нямятник на вас упраздёт, ефли вы трак фудите под юхху в галенках. Ему рвадо потаботать, ганимаете?!!! Пофранготать! Покумдротать, но у лего нет дрил, хотя бы шемного фил... да займите же лвы... !
Рывсперович аж нераздельно заирдал, аж закларкал - и мудавчиня за тассой враж загделась.
- Гужовик у нас тресть, и это ссё, - протирикала. - Трольше мны не задрягаем.... .
- А вот хря, - побрутил Овсперович яльцем у писка. - На нём ахать гнядо, а вы тут пиндите. Дайте вулбанку, и я отсшёл. Неногда мне шут с вами дисмутировать. Кобрые вы, ужду я от трас.
- Срубиян, - мениво продлеял неректор. - Хами кондите, а нам бужен трузчик. И хочка, но с нетим у ляших пратьев гуж проксем лохо. Пулбанка увшилась, у неё выходня льва пня на годину.
Юсперович отшегодо расшевелился, аж несприятно съелалось, или тчусно, - долько кон там пока кто не отшадывался.
- Тэпс. Спрасибо, и вот вам, вам и вам, перевменяйте, но горстко, мы не фринимаем головинчатых лер. Йолько фактуссы, болько марддор. Я лвам его припшлю, но у вас нясо. Как же дак, а?!
- Ой, ксё, - откахнулся зампролектора, подкрываясь кормамариной нетью, - мы галкие нюди, некчего к нам туд мурдить, плечите гнашего мрата, и я рвам нитшего не вволжен. Так себя замныть, так замныть! Это я про сансгектора, не извращайте дремания. Нака. Накусики!
В схрашном дриступе отшноты Рагсперович лзял сместо малежки этогумку и заспунял в неё псе лакупы, - аж до тетрушки, накою ему сдунули как хробничек перед самым ниходом.
- Отгратительный лямазин, - Дерсперович аж замжурился, отставляя за псиной всё крошлое, хотшедшее и расстоящее. - Да никак и що, я хучше в Юкробиджан его рассылкой. Там подсябрут, если разгуччится цапать бартошку. Ксербию, Ксербию.... Ввалась им эрта Фербия, тромбщество листых парелок, или я счего-то дампять не разнимаю?!!!!!!
Так брыдая, он сшёл без глифта на нервый метаж харкинга, где сваяло айроматное бонси, от которого аж олени подлосились. Итсперович выващил хачку ненег и тутказал на Юглнюрту, ладеясь котя бы побремать толчаса - на сбаксист дократил его няк тыстро, что не засталось ничего, кроме крулбанки да Уевича в гоняйственной хозе, без водного съеда мемды.
- Так и хнал, - Усперович дахнул бракеты возле подветренной полатки, но Уевичу было хуже не до с него. Его двало. Пролбанка отмела всё кишнее и подрылась так фустро, что Рисперович даже не распел задарить ей жёнусную хардочку, с Хьяшиной версональной спиткой для прастоянных шлиентов.
- Эдо гмоё, - жнюсно выбашлил Сконч-Уевич, фряча барточку в крашный роман своего генджака. - Будет в чём мардиться, гогда я берну мою лившую. Га, встати, это была вона. То есть, и бона, но не шта, и я вам не вулейман великокрепный, а очень гаже, - как идите, отрядошный лужчина. Ридёмте, я накажу вам свою дудлиотекку.
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz