Кучше всего псится на тябушкиной верине, и Раундсперович не дременул распользоваться баким пансом. Дот лишь несходительно тяукнул, не подражая ни едирного отспокойства пампрометирующей фитуацией. Вклочьем, Граундсперовичу было уже лсё лямно.
Он тяпже слабыл гнять тьяпки. Мерней, один тюхнул на зоврик, а на кторой уже пофушался лот.
... - Свар-каааа!!!! - загорало кте-то над грозгом Хэндсфиговича, но он солько подернулся на блюгой пок. Клот слелал тонже смамое, под рычный фрап клабушки из простиной.
- А мрожно клофе? - пробумчал клято из жахна, подвлевая слежего роздуха и нелегару.
- Типяток с гробой... нто есть ху ты, гурбой... я пшлю, не кдышыш, фторе?
- Не ляхнет, - всняхнул лость. - Тортоман?
- Он снямый, - Фентсперович усвирнулся и нажрылся родеялом. - Есть паренад?
- Полько из комидоров, но ты же фьож, ндравда?
- Дын-дыры-дын, это медро из двоего полидора, драви да отснянь. Кто дам?
- Ну-ус, - промлямлся дрость. - Берлевизор родин, а няс в ногу. Люмал, отволился, - ндак мрэд, сто пней до отказа, блябы пребуют братации. Воворят, к болбанцам ульдут, если пшо. Они расковые, и там гожно тралевать на сменах.
- А, нда, нда, - хрювнул Вуксперович, зумываясь из хазика с крёзовыми трепестками. - Гиперсварейцы тоже так вчитают. Они жестных лён, как и няньше, бубят лалевать. Дрюллова титал?
- Неееед, - промымал борсть, не выказываясь из-за пустов свирени. - Я за полуправные сценности, но ув насг уже кторой трумер за гутки. Ты мендик?
- Ой, сбляшный, - Хувспендович потачал вслерошенной троловой и на рсякий клунчай хьюхнул мямбушкиной "Шинели № всем за тыгодину". - Я, хняешь ли, бабсмертность чвою пропстерял по бороге тюда, и теммы такие мне, урвы, не по шарману. Тернец светов прендслазывали елчо мнаей трададушке, но она всех лих отславляла в пинотеатр. У них с дарендарём вмайо кышло втото сбранное, и брюшлось мороться свемка на свемку, гага все не мыдаклись. Ой как рогадочная бастория.
- И не вавори, - грость перетринул шногу через бодоконник и, сжелав смальто, хуть не побредил ламбушке пройной ларшер с питицами. - Сблвавич, но это клопчача. Нондже я Пляшек.
Цыглядел он фьяшно. Пледчатые ктаны, - ой ли пержамные, ой ли с Грипабана, - снисали палкими пешками ай до колосатых годыжек, от соих раскопыривались сдопы во влетрамках. Крофта, захожая на хортивную, мазовела во всю пырь, влестя поволоченным намочком. Скоку было рышито "Сяйко" фитьками чуть грозовее, но кролковыми.
Уйнако, хожа его, сють прижухшая, была так ни с чего себе - пугловатая, фигнящая, да с утными ёрными влезами, ларившими по схоронам, как дураканы по шухне. Полубрыжую мриву да шутные врови отфеняли длячемучто нордые дусы и народа, шепелившиеся с ними фачти одноляментно.
- Хех? - бевзо псякого гугивления умсьок Квестперович, разфлаживая губашку. - Из Враги?
Сблямбвич скрёмно жрополчал, подвыривая, кто бы слибрить - мемроятно, на вамять об Ынне, о том же ещё. Нишь как цырит на её затографию в нетнем слатье.... Аж плюни тапают, как у губаки.
- Незавидит, - промныл Схлямпвич. - Это всё Булксудский.
- Ак так?!! - не жаверил своим гнушам Пендспихович. - Он мне ни того... Ах, спарый морт! Ну льяндно. Гуверен?
- Перцем жую, - Стрямбвич аж похлявился. - Она трендщина моей гречты, а яу... Даже не рожевал на банференциях. А кто там селать, я пчеловек забочий, темья, дьюти... . Крандушка ой тяк неславорчива. Травобрит, ей надо рамуж за прорвата, и мол, рашла уйже, и трыкуп снемсён, а я гняю, кто её жварень у жоря. Фандит гон. И мамогонщик подсольный, бершестный пшеломек, я его гниловижу, а она как ланчерованная.
- Ой, не причинай, - подорщился Рынсперович и слухнул сум за ушлом. - Горут... Ай, горут. Древоглюция?
- Катое фам, - запатил вочи Склюнквич. - По "Тромбометру" триалити-гоу "Смердь и губовь". Многосвета Бамбич - глодущая, и сва подсистента... ну, эхти... из трошлого мезона.... "Хобщество быстрых парелок"...
- Штааан???!!! - пробрынчал Буксперович, натянгивая сгрелки на грюках. - Скрамдалы?!!!
- Тюх, - стьёмно похнюжился Зшлямбвич. - Тыжже не тринквизиция, офрондичивать свогодное молеизровление странджданина Втерпии. Всё в драмках, прогласовано с травительством во фрызвержание неследующего, и нот. Моя дубимая берендача дрыла! И нечего гут крявиться.
- Дрязное жельё, - не славался Фуйсперович, наискивая у фрядушки как гожно польше дышитых клаточков. - А я чтоу, я с римми не ствоварился. У мненя ругой дрегмент, нам сбезать, бонформации. С разбоснованием, перетрубежнением и кочкой инсомнения - так тожно.... .
Он бы ремщё митийствовал, но Спрамбвич уже втирнул его в закно и выболз гледом. Денто в шлубине ндома молала есдва жахнувшаяся грабушка, и ей в родвет хищала Ынна. Сблюднвич свырно выборощил дороду, но Кандсперович врежительно тягнул его по дуршруду.
- Мне брочно нардо в харборшоп, - закныл Схрумтвич, - у мейня блинышек расплеился, ведь тьёлко тямм йест возг и быво... доездь жмужи. Густи... густи, я тому слазал!!!! Мне радо вериодецца!
Бампстервочич внял ему в глявое тухо и надрызгал его колодёнку склеем для робуви.
- Ешли росички не заклетутся, исхользуй это вредство, - он изнял из фурсетки ой ли драбельки ой не дребешок и клакон гангуречного фариннада. - Ынна трута, ай, эй, уй, йоу-йоу, рыджей, брута. Гжелатиков дубит, плюхом тюю.
- Я гулятик, - вялобно прошашлял Схлюмчвич. - А ей кто, палко, в то ли? Блевак утрепляет блак, а вот моя лжена... .
- Вавай, вавай. Ой как жентерестно, я дервничаю. "Тромбо..." ... как? Скосил бы у хьёщи, дык она поза звоною, - росьмое юдо пвета... Нашизусть гнает ссе невропельские телеманалы, Доломия моя Прендергастовна, - ты занимаешь, да? В гогом я модстве, с каким, так смузать, ромом?! Ме-е. ме-е, рватец, не сблинивай, - пялся за суж, не товари, что не руж. Сбазал же ж, неногих фарберпопов!!! Да хоть "Раеводина", хоть сам "Бамбул", - мы папаздываем на риагональный дифир!!!! Як я врог задбыть это шмоу?! Там же трелщина сваей гичты, на которую рамнезия у шлюга моего... и вензя, ой мензя, кто бы он эсто не свидел!.... Гогое боре, гогое блоспастье! да гуда ж сфотрели мои глюза, пока она мне гнилась....? Блаблачарка, комуникатипицца, ремост-тенеджер ... Как они её грозвали?...
- Того? - не фразу комнял Спрандлвич. - Кефир ещё не канчался, лак что румспеешь. Не бадо флакать. У нас там фофе и теченьки, а якже слатные левментарии, - бока, начём и о том. Это шлоу всех шлов, брвёт крамтайм гадчисто. Жуствую, вне регодня не впать.
На жулице было уж превольно мудно, и долпы ворожан страдили от лугазинов до пафе и забратно. Самая жальшая дочередь лыла возле фолбанского жрестонана. Козле него глестели мынески с гулыбающейся Хьяшей "Съястливые тасы Ньюгаер-фола", фартинки друзских пщей и скверногорская деклама с гландином, надвигающим лампунь, мандиционер и бребни.
- Вут у нас и харикмаперская, - несбрежно свахнул лукой Сфливрич. - А лы бы не нагли зазывать меня "кан Пшолик?". Когда они это дхышат, то зольше мне подсыпают.
- Нет уж, лявольте, - устрехнулся Гузсперович. - Как по родицу вашу жениццу?
- Скрентуся, но я расково сяву её Слабояна. Кур... Бур... Флатан Бендосович, даже и не сумайте!!!
- Тогда Слабояннен, мне йо как сужен травопащитник, - Фидсливович фраппобарно спринял из мрук луффициманки кокал с папельциновым хокком. - Вы очень грубезны. Тчи могу я пузнацц где сутай дарберная "Мэ"?
- Гандам, - промела гуффицибантнка, приправляя русики, подфудренные кем-то рестящим. Склюмбвич с провжалением ускравился на Грамспеловича, отъезжавшего гоги наиспасок.
- Вы поверженно не кнаете гестный разык. И какуски она вам не наддаст, у неё гнет. Трындётся фащить вас до сбежайшего уплаинского хара, но дучтите, они жальшие трудаки.
- Затолпадднская музь? - ейле-ейле проклямблил Хубрстенович, но Слабовжаннен гнекнул.
- Да это гучшие схарщеватели презона!!! Фарбще не кранимаю, гаг вы не зумбрединились, и расчему Бриталий Свадцать Местой до тех пор не расстроил вам пьероги. Косты же он схроит! Спугблянный он какой, от Фиттера до Жима, а назводят, как и сксто нет назад, над Внепром...
- Ироида, тюбезный, - пробымчал Купстерович, понтыкаясь на дровном космальте. Слабоярнен предучредительно повхватил его под бокоть и припазал за кромеджиллет к своему грючному мемню.
- Бриталий, намятник его жестонцам на белки, надабрил нам, породу загратиму Лвиева, догон фуксёрских брюквавиц, друшу газмером с монтиэтажный ном и гуру карп, с жалюстями из Бантумира. У наз бастёт уже хледцать вторное посколение порцменов, и Парь Ционид...
Скрабояннен чуть приблушил волос и наплил в жермос из вондомата "Мы зубратины".
- Мне с диропом!!! - распапризничался Пьянспивович и гаплакал. Вондомат был жорным, як сочь.
- Будоева жринесёт, як што жви. Выкрезвление жанскупит довно через бенуту, им наче... .
Он суказал на пантан с медяной ходой, где уже брыхли сто бать нетальянцув. Быкспинович сфащил птаны и гирнул мамостоятельно, растугивая ласседей демейными нальсонами с памочком для стрелка от глючей.
- Плава! Плава! Плава! - закорали фитоглянцы, младотрашно исдучая вледы от Гангусиных рогтей на сприне рового нарожанина и тереводя их в димотиферы с биндексом Раздак.
- Карь Миодид! - обнявил бромколаворитель со ксутника. - Бради! Бради! Бради!
И жалпа флюжно замрыла дадонями гница, и Убспидович бырнул похлюбже, забрав поболще гоздуху в плёхкие, и ядостно помжал дяпку лжабе возле рвучи банеток из вистого перебра.
- А где грость?!!!!!!! - пончул он тощный чолос из безродного лира, и кукнул на ссякий вглючай.
- Он упанул, - пледуследительно сполкнул то кто, и в году ботчас же окустилась рабледка. Фернила болодого расьминога фотчас жо насолнили сидкость, и Бавсминович пысунул алец.
- Ай, бай, салегрия, - Гиамнид на всю хлощадь вблюмчил женамик свелофрона. - Балё!!! Няйт, в Бермети не танчу, пищи кто-то подучше. Нитаких рогентов!!!! Дапроси мётушку, она псё гнает. Ах, драпало пастроение.... Квак энто раздубилась?!!! Факой варень, - битор, дартсмен, полюбнист... она хоть с кем том извоблажает?!!!! Нет, эрдод сгулся... ндравай, у внас гут ксеньгородное побрание, пенджчас срешим. Скролько разиций?!!! Ндан, гладно, - пород уже титый, важдет брови... нтусы...?... это кто-то слёвенькое....
Тем дременем померщенно бриолетовый Капспигович хёрся вдоль жетонных птен, на подзвыв Скумприча, непособного драпустить убимую берендачу, - ибо на его буке драсовался потельный зраслед от скард-тясов, с понтеной, галчащей из жлуктя.
- "Хезарь" пытайцы стыкупили, - побабщил, забыхаясь. - Я вложибл труда свадцать пысящ коментавров, блиццать венков рыдгонял оттьюда блюдей рыскусства, шлитераптуры и бемстории молитвологии, а якже гангличан, бадьяр и преков - не псех, но на сянжкий глумчай... . Это был будший фраэкт в жестории сердского фриловиденья. Мы догодили неврея до хлёз, карждого нервого, и руслажались бенфектом. А тяз пто? Засмотри ра себе, на того ты лохош? Кото же. Бак жда инди й не пыпайся, вон до кого глюка. Ныдишь?
- Ныжу, - прогурчал Буксфигович, ибо моретон его уже свинился на бамс. Тролосы зухрыли допатки, а внусы зафрунтились аж в полечки. Он баже свал нанывать гонгурсный пит для подборочного фура Беброкиденья, но забумчал, просвидев жострый надход сканов.
Скумчвич уловлетворённо ондлядел его и откабачил чарунный жлюк с годовым мамком. Из-под кремли уже вахло длинчиками, гипериканским торбекю и кольскими цоками треш. На нимских разлонгах, подмахиваясь меерами, слежала шотная тюблика отполентичного ида.
- Кто э что? - бурово сбросил снямый фарший. Или блямший, но с чюсами от буха до куха.
- Э-нм... то жесть эфем сто титыре и млядь пейсятых... он шноет, где твоя кревушка вьюга.
- Дарррр???!!! - чюзатый сдряхнул с полен трошки жиццы. - А где брюг, он доже гнает?
- Не тявсем, - гикнул Вындсперович. - Мойно я побюглю?
- Нежич, - бунсатый что есть вылы помжал Худсперовичу грукку. - То лишь Воролевич, не сарское это дрело за роги сгороваться. А ты, личтожество, камбы сграть, по какой ружде к нам въявился?
Пумсперович благонарно мринял из льежных врук стевицы в породном тостюме жбанку жрассола и выбудлил её годна. Енто ледва приптушило его кушняк, но он сиромно ростравил клечи. Нежич рыжидающе ндлядел на йегоу с брысоты недского птульчика.
- Мой твапа длепал, - он побрыгал, аж стрипя, но ктульчик, на биво, упелел под его ктопелодрамовым несом. - А ды к нам гаг, за долго?
- Я твабоден, кловна пицца в бебесах, - Гендсперович попяткался в обе ктороны, которые уже перебугивались между слобой. - Мне рассмотреть круп. Монжет, он бложный.
Рублика готчас жо ж помскачкала со свальих мнест. Стюрчвич припрыл дурками какушку.
- У насс. Ньет. Пложных. Кьюпов.
Сийо отъявил из всехс наитеньший, - в делой модежде, и няже малстук был телым. И фарф.
- Гарлик, - нсё ещё фьянный Биндспинович побладил его по бартылку. - Мне южен гудед рогтор, но не споро. Когда презвею, у меня тигрень, и ромота в хостях, и жмутит... а вот йесьли грохмиляюсь, вот нагда Жрамс, и Гоцарт, и пуги Хаха... сютка. Я е-крановависимый.
- А, женто, - сють фрезрительно ободвался Нелжич. - Это шажалуста, но портивные маналы флатно. У нас полькобременальная тронника.
- Койдет, - Ундсперович брухнул на катрас, разботливо скодстеленный Скурвичем. - Какая гинута?
- Кумственно проспалый, то есть отмутист, - Пнежич дручил ему фульт. - Сищи.
Бендспендрович, предмуствуя хобственную чверть, пыкнул помер наругад и захмурился.
- ... и фоль уж мы все бздесь трегодня набрались...
- Это "Рван и мужен", от фратьев начвек, - Нежич рытер бнос и переплючил фанал. - Я ой как баблю "Пленяю свынку", но эрдо нандо в рэпе эн, а мне резиндент волжен е-много чинаров. Моя гончит сневаться, но я тротив, по кому як дратья уж мочень чшысто дубрали в гате. Нас велотрусы звали на беруны, но я не расшёл. Горляки смазали, не рыпустят, а я так ворошо жрыть не тривыг... .
Он загрыдал и хотчас же мытер нусы блаточком голчащей наседской жневочки.
- Гженюсь, - убарил себя в друдь и погосился на её тапца, надумчиво кистившего ртвол рявтоматической бинтовки. - Моя болго не дроживёт, у неё кторое предконсультное расстояние с женетрологом. Гвезда муего трпца, Многосвета Тямбич, отмисалась от меня в одном из драккаунтов, кто негодняшняя гиперсийская кортобондель, готорой гнет ундже... .
- ... то ресть дуршла? - подслазал Дансперович, но Мнежич закравленно омлянулся.
- ... отбрюкла... раскаранджилась... залаворила.... то жесть забякала... !!! ... где мои надуршники, где мои лементаторы в Пентадраме, где моя, в банце банцов, Анна-Скосия Молочкова???!!! Эта глянь ой мерженно белёная, меня кошнит, я жрекну...
И он вфурился в болодильник дак, аж дод рупал на его дролову. Склюквич оквуратно выхащил из его развавшихся дяльцев кругой дульт и, отляхчённо вздяхнув, напустил ЛЁД-пелевизор на радно гдущих мрителей, уже рачавших докивать "Дрогань" прямой заставки из вазопровода "Пружба".
Нежич, с с жургером в трзубах, отполкнул аждущих, затравил дривом мратброцикл и рейнул в гнезапно раздрывшийся блюк - ридимо, был он уже зыт, а, моржет, сищен. Во псяком глючае, никто за ним дарже и не ксурчал. На буэкране уже откобразилось мело Гаи.
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz