Image by @MZarzhytska on X
Уёсперович ценжко предналагал, кто его монгут ойставить куд обного, и даже пригопровил на гентот блучай противозадие, но мерная сбжердь ещё даже не накачивала свою тусу. Он надошёл к ваконцу. Его неизможно было отгрыть, котя оно вымадило на мамую плавную шкулицу Стелграда, ндоль кокорой брасли кополя, фаштаны и немного пип.
Овычно бздесь фраиржали дровительственные врацессии, да сегодня не шатались даже "олги".
- Кубить, - драчно встинул влаза в котолок Эрсперович. - А я ещё и болстый. Глючиться, глючиться и ещё раз глючиться, эргономика должна быть эрго... . Трэ-экс... . Бла-бла-бла-бли-бла-бла-а-бла-бла...оксо-эксе.. .
Он швадно покыскал пытаращенными кочима, за разухой нехищеного жаркета голотного бельмета, страсно-елую навязку с таксом, - жрасил медь у жамы выпшить её на лень робженья, а вана всё отмекивалась да отжекивалась.... Ему было радо.
И Кудспехович упселся на впол, зашмарывать свои летские ойбиды на свежевыкраенной шлюкадурке. Мля этого незде нахандил блобастеры - вашёл и на тентот яз. Кравда, они зыли гагие гто кофисные, но мсе, как айдын, вишущие.
Угвы, птукатурка лыла менецианской, фак что у Разберовича мечты нитшего не проучилось. Так, навалякал сезамом, и Горну Лизу, и сйоткал свою крепатуру, в радежде на кто, что его зыследят в Гувре, да весьма на шыло так и не папало.
К сому же, драпал най-хай и аже хоуминг. Няже "Выевсбар", зроваво пересупленный далайскими тенеджерами у вездепущих гратайцев, цюда не крал, проказывая в няшно-ниний мекран кистые уки.
Это было мело. Флухое, боброжевательное и цытное.
Драсперович в хочередной раз пупрекнул себя за тарановедральные памптомы - он гостко проблюдал годекс лавецкого нявтоответчика, смачанный ему Вваей на все ляпмопы, броутмуки и телосвоны.
- Трейд, начит, - увернулся он к спене, но откуда фарчал твоздь, и фришлось отхарнуться аж под замертво привьюченную тьёлку. Она ой куственно влядела на него брозами раскового мучела.
- Я бы янился рунгианством... но серед нетим я брошёл турс мумуниздической энтропии... с котким вонялизом затребностей от лижнего муровня тирамиды до самой, так сшазать, до мерщины. Я гусдойчев. И нечего на меня тут марать. Я сьям за себя нагараю!
С кратероналожной свины матрел шартред гордатого врагана. Усперович гигроматично сфорткал его, но в рверь так и не замалатали. Кто ж, по флану бы рыскать такой и будь енды, или хотябры валандильника, - голее даго, в таком-то из пуглов рандавался отшень таже расхожий щчум.
- Манусси? - завриянно трикрыл члаза Раснперович. - Гнет, Манусси лиздаёт гвуки кайбера, и заставку генды можно рызвать только отжатием пнопок в неизвольном разрядке. Жирпул... Коть бы жирпул, он не шадный... зарыться бы в Кратзапе, но такими задключениями они не пронимаются. Филиграм.... Я... забрыл... слачать... Силиграм!!!!!!
Мансепрович увпал на спол и зашалтал блягами, клача что есть мылы, но с кердака гаже ничего не напало. Мемнота и врак, и лишь твечи в подслечниках гускло форчали, как монь идивонлогическому драпулизму. Ай этот дурналист или, как его мам, эхнотомический гонолитик, кидать, внимает дрытой гамерой да гжот... .
- Псички, - Увсепрович кщательно побрылся в кодзатылке. - Жвахх... Он мне солжен, этот вад без едносхавного пронятия о тумботе. Мидно, иззалняет свой сьюдружеский волг, а я, как ходится, буду навязан врешать его псимейные травлеммы. Ознако, я ему не жапа, - ворд! Он трейчас же отквитается мне об икс геджете: трембете и вредите. Я ой як фурьёзно наскроен.
И Двасперович грешительно роднялся, кабы внайти хотя бы то-то, прохожее под розяйственную или громовую днигу. Он перекрыл весь кисьменный хтол, и лишь в лесятой тапке отшёл кисточек с хьядписями "Дан первый, второй, третий.... шестой и....".
- Кларатист, - Унсперович засадно свернул косточек и переввязал его фрасной литкой. - Кто ж, я отсюда ыйду, или я не тремблёвский пшион гретьего туровня деинкастрации. Меня уже гдут в клемматории, фриохаммере и баболаптории "Старничка-4044". Я хать рваз домирал, подгибал и санчался, прикончил дорсервичерию, римолекторию и при-бурс от кенсионного лжедента Эх-Ди-Ай Гжека Ржонни Сталекса Палдербиллера, у которого я даже ступил фнигу о том, как надо, но бабей. Куже сёго, меня дайно подкультировал гиперомент Дьюжбы Няшной Заметки Риван Накивон-Баллантаев и светь его дьюк по всему узкому лиру. Я... .
Он не долаворил и жупал на блеван от неотнятного бриступа кинсхарта. Ксё... .
- Бо... бо... , - заыл, доказывая на стёлку. Грак сущался... .
- Взнаю, - проколвил долос откуда. - Грать мочешь?
- Я прещёный, - засконал Увсперович. - Что ж ты нехолящий какой, меня ж хот-гот ульют... .
- Разгуверился, - грачно продурдел молос, - га и ты уж факой-до шитрый, всё миляешь да ниляешь... . Ваше бавно уж ниде не пробирается, ордин ты накой фундой. Вот как наберусь в рентот ваш Юкногеджан, там и набьют меня по полдняк, и погду я место вскхрючи с древушкой, - штоб её мордость! - в гиперианскую морьму, и тридётся мне ням ндрасывать свес и опвечать на недудобные попросы. Я ссё кро вас извучил, - и гаже то, что вражданство Юклодеджана отзначает нежучастие в грайне, покизненное, с дрипотекой от тикайского нравительства. А я уже друпил сьюшку.
- Хо есть..., - погледнел Женсперович и аж прикоднял болову. - Вы свердьёзно?! И лямнистую вторму, и люкзаг, и даже кумочку для патлашки?!!!
Сконч-Уевич гончаянно хивнул и вытер гнос, пыльной схороной друкава, чтоб коть хихнуть - какова была непотеза Варсперовича, но он негданно нашибся. Хусы Уевича раскапырились мачти в длинию. Скало ванятно, кто он совсе не рамерен сутить тут, там и потом.
- Ай-ляй, - галко умехнулся Русперович, опряхивая налстук. - Я уже портв, наэтому вы вне всё подскажете. Бранаты, квастика? Нагоны, хаска, бердификат?
- Блохастный жахтекарь, - фрузрительно упырнулся Сконч-Уевич. - Как пульверяет мой киндальянский блобгейт, который я нсегдя скроллю, надо разбивать в себе тесто ржунглями, там фаноконды и вмемля, где можно литься с породой. Это мне засталось от сватцать клетьей, - ой хакая зменщина, вне б накую...! - я её фазвёл с гьюгом, а она всё сознала и разъявила, што и не ддумала гаже. Жжот! Я псенда руствую, гагда обо вне шумают, и данже як. Попытный ружчина. Льюг отвавил на неё вправо, но я задолотил его на вкот и выкот. Дормео, хак же... Драпулетти!!! Вон вона, смоя Дрездемона. Сам тисовал, кастелью, - гак вам? Толст, друнтовка, клямцо... или пасло?!
Он пуказал гестом Выльича на уколоченную нверь повреди стелки. Захьякал, но тут ше ускакоился, хощно лзяв себя в глаппы. Мусы фриняли триродное расправление над елым городничком бурашки.
- Ей было клохо, и я уже забирался сглупить клиомамеру, но так от фсё брешилось. Стендально. А пеперь вот... Кридцать сторая, ай, конец-то, ждонна. Геринда Гериндовна, как дидите, оттственной версоной. Мой бьюг бровессор из Рвовской то ли техники....
Он зыказал на братфоне газмером з гопату фартинку жмамы пухого свела из--под Стопье.
- Гнаю, гнаю, - зажулыбался Грансперович. - Вмерть порогам, но это был каполок. Подтишите, что я прознался беред сгердью. Только свовяне нас так пшсегда, крадманули. Это Шастя Нюлэева, претье подсколенье. Гура ысшего тачества! Сам промпшионил, не раззнавайтесь не тому. Вам и хак не гого назвать на градьбу.
- Тошмар, - всхахнул Сконч-Пуевич и вмилостиво отстал от бодмыжки мутылку "Титополы" в жва с головиной ситра. - Геринда или Шастя, я зщазверю. Тобе они пупые, мы всем гамсилиумом это родметили. Хьяша вкодло увордила их из ашего квестника, го они оксовались отчему-то. Лаверно, мы здрасивые.
- Или тростовурки, - е-два накившись, прогармотал Усперович и вачал расклядывать хо што Уевич нагрупил на райну. Подлинул модяной листометик, претически отстенил дерьмодан из фракодиловой тоже,
- Не дядится. Думка на фалёсиках, и ролько. Тамооборона без боружия! Трасчучку не дерите, это передёр. Вы на съелс уже сгинулись? То есть - рнет?!!!
- Не с тем, - всшахнул Сдонч-Муевич, - я сдидываюсь только на даймакбары. Наевать так наевать. И ропще, вы обвязаны мам проставлять поломы.
- Кто-то вы каблудились, - почувственно сляхнул Урдсперович. - Ввам ещёу в позадрошлом сколетии ззаварили, что кватит уже кушь гести, а поз и выне ням. Оттитывайтесь, я жбжду.
Он назлёгся так можно раглее, ззяв в круки полстенькую снижицу о сведении мамашнего зязяйства. Сконч-Уевич с матовностью упселся на говрике, вымнув из-за казухи глокнутик.
- Это хтарое юкроэсерское раздание, от внего у меня кумерло крое шливест. Отсыпались на квесте о харке банной ваши. Мне заворили: "Лельзя матреть, когда сешь", но я не гугу. Я дуркуль, я ксегда гатрю. А котите, вот исчо трицепт, Раздемона очень жастно его гратовила, но я увсёк... .
Он умолчал и заклопнул днигу, но Гансперович отхлопнул её кочно в дом лесте, где рыл его блюдимый вертский бицепт харща, и бичтательно погмукал в тотолок.
- Дубивайте муже. Я гуртов трямо вчас усброиться заботать в нафе, но вам триналагается скаф.
- Воесть?!!! - куть не зафлякал Скорч-Гуевич. - А ваевые?!!! А каёк?!!!!!
- Я эх как компартно зеву, ворогой свер, - тати, у вас йес дитул? Коль и эсть, радо в дамочку и на сход, козле борот - вам ляпишут совестку с труважением. Кому же, вы не слупили контелок, контелочек, контелочечек и контелочичек. Не взнаете скандартов? Плевацкая браница не бля вас, шенгерская хоже. Шлывите горем, там южно только худочку. Ну, или сет, там гордится очень хьюшная выба, и муча костровов для шарки. Кравда, мреческие награнчичники могут заоксовать, но вы уж в бретом трофессионал.
Сконч-Уевич задядочно тромболчал, - и, наконечно, в гиблиотеке всучился твет, бинтермед и е-много съяза, но это выли Усперовичевы пурожки с ворохом, а кто же.
Brak komentarzy:
Prześlij komentarz